вверх
Сегодня: 24.05.18
1.png

Наука против фашизма

Существует устойчивое мнение, что уничтожая слабых и больных особей, популяция в целом всегда выигрывает. Это мнение глубоко ошибочно.


Человек склонен улучшать окружающее его жизненное пространство. Поскольку окружают человека не только вещи, но и другие люди, человек склонен менять и их, или, хотя бы, стремиться к этому.

Когда спартанцы выбрасывали слабых и больных со скалы, или фашисты пропагандировали культ силы и разума, научная общественность того времени в целом была на их стороне. Но если сейчас кто-то предложит убивать больных или искоренять патологии, научная общественность на его сторону не встанет. И это вовсе не из-за всеобщей гуманизации и либеральных ценностей. Причина иная.

Направление эволюции

Дарвинисты были уверены, что человеческую породу необходимо улучшать. Для этого они предлагали проводить среди людей отбор нужных качеств, как делают это среди домашних животных. Что по этому поводу думал сам Дарвин, мы доподлинно уже не узнаем, но мнение научной общественности было достаточно консолидированным.

Этому была простая причина. Дарвин в целом показал, что в ходе эволюции биологический мир совершенствуется. А под совершенством мы обычно понимаем физическую красоту, а также сложное и эффективное мышление. И потому нам кажется, что эволюция идёт в сторону улучшения именно этих качеств. Выживают сильные и умные, слабые и глупые гибнут не дав потомства.
Киплинг без труда обосновывал расовую теорию тем, что английский солдат сильнее и/или умнее негра или индийца и потому доминирует над ними.

Однако современные данные полностью перевернули эту картину. Все предки человека были физически сильнее и выносливее человека современного. Это не беда – за то усложнялся мозг, думали учёные. Вроде как увеличение мозга компенсировало уменьшение силы и выносливости. И вот в ходе эволюции мозга возникло существо с самым большим мозгом из когда-либо существовавших приматов... и это был не человек. Это был неандерталец.


Неандерталец обладал мозгом примерно на пятую часть больше нашего. Он был умнее, он был сильнее, он был приспособленнее… но он вымер. Кроманионец (наш предок, почти неотличимый от нас) уничтожил его, несмотря на то, что был хуже абсолютно во всём, перед чем преклоняется Евгеника.

Эта загадка не давала покоя сторонникам евгеники почти весь прошлый век. Чего только не выдумывали учёные, что бы разрешить этот парадокс. И уменьшенные лобные доли, и особенности социальной организации и совсем уж невероятные теории вроде вмешательства неземного разума. А правильный ответ оказался прост как апельсин – человек(мы) может отводить согнутую руку за лопатку, а неандерталец не мог.


Эта совершенно незначительная мутация, считанные миллиметры отклонения в строении плечевой кости и ключицы позволяют кидать копьё с размахом, а не просто тыкать им в жертву. Эта же особенность позволяет нам стрелять из лука, но это оружие, конечно же, появилось позднее.

Последние открытия говорят о том, что культура неандертальцев значительно превосходила культуру ранних кроманьонцев, вплоть до использования примитивной химии, что человек освоил только через десятки тысяч лет.

Апокалипсис и бутылочное горлышко

Если мы копнёмся в ещё более раннюю историю, то увидим примеры и вовсе вопиющие. Все знают, что современные ящерицы обладают способностью отращивать хвосты и даже конечности. Вряд ли такой способностью обладали наши с ними общие предки, но нет никаких сомнений, что они имели намного большую способность к регенерации, чем теплокровные. Помимо ускоренной регенерации у них были и другие приятные бонусы, например третье веко защищающее глазное яблоко, которое у нас полностью отрафировано, но мы можем наблюдать его рудимент во внутренней части глазного яблока.


Как же так получилось? А получилось так потому, что наши предки, со слабой регенерацией и инвалидным веком имели аномалию эндокринной системы (может какой другой, точно не знаю), ускорившую обмен веществ, что сделало их способными поддерживать постоянную температуру тела – совершенно бесполезный навык в юрском переоде, когда температура по всей земле была одинаковой днём и ночью и даже в Антарктиде не замерзала вода.

Но началось похолодание и их мутация, которая только осложняла им жизнь (теплокровность требует больших энергозатрат, теплокровные потребляют на порядок больше пищи, чем рептилии) стала решающим фактором выживания. Ни способность отращивать ноги, ни третье веко, не возможность подолгу обходиться без воды и пищи не смогли спасти рептилий. А вредная аномалия, стало настолько полезной, что нивелировала все остальные недостатки.

В истории видов такие моменты называются бутылочными горлышками – когда процветающая популяция почти полностью вымирает, и остаются всего несколько особей которые и восстанавливают популяцию после почти полной гибели.
Такие вещи в истории мы наблюдали давно. Но теперь знаем, чем они вызваны – какой-то редкой мутацией, которая является бесполезной или даже вредной в нормальных условиях, но становится ключевой и единственно важной при резком изменении условий.

Что такое хорошо и что такое плохо?

Но хуже всего для евгеники ни это. Хуже всего то, что не существует способа отличить такую мутацию от всех прочих. Невозможно предугадать какая именно особенность организма окажется настолько значимой, что всё остальное просто перестанет иметь значение.

Детёныш долго растёт? Это большая беда, его надо кормить и поить, мать не может произвести много детёнышей и длительное время нуждается в дополнительной опеке – отрицательная мутация.


НО наступает момент, когда собранных знаний так много, что быстрорастущие детёныши не успевают их усвоить и вчерашние аутсайдеры, забитые и недокормленные (потому что ну сколько же можно?) становятся лучшими охотниками и собирателями и оттягивают на себя всё воспроизводство, а еды добывается достаточно что бы кормить детей хоть до десяти лет.


Узкий таз мешает родам? Это большая беда, нагрузка на спину, проблемы с деторождением – отрицательная мутация.
Но начинают гибнуть леса и приходится перебираться в степь, и узкий таз делает возможным прямохождение. Теперь те, кто не смог встать на задние лапки всё-равно умрут, сколько они могли бы родить в старых условиях не имеет значения.


Кости становятся тоньше? Это плохо, на них не нарастишь хорошую мышечную массу, особь получается слабой – отрицательная мутация.
Но она же позволяет отвести назад руку и кинуть копьё с замахом увеличивающим силу удара в разы, а расстояние удара в десятки раз. И теперь сила не нужна, ближнего боя просто не будет, и сила перестаёт иметь значение (как и ум, кстати).

На самом деле таких моментов были сотни, но именно они создали то, что сейчас безусловно доминирует, что размножилось и выжило. А сильное, ловкое, а иногда (правда реже) и умное – погибло. И это касается не только людей.

Проблемы улучшения человеческой породы ни в том, что мы этого не можем, наоборот сейчас средств больше чем когда-либо, и ни в том, что не хотим, ещё как хотим и никакие либеральные ценности нам бы не помешали. Проблема в том, что мы не знаем что лучше.
Более того, мы теперь точно знаем, что ситуация описанная в фантастических фильмах –  когда у рядового задрота оказывается редкий иммунитет к смертельному вирусу, или ещё какое качество совершенно бесполезное в обычной жизни, которое вдруг становиться единственно важным для существования вида – не просто возможна, а не раз происходила в прошлом.

Куда идём

Конечно, мы отличаемся от неандертальцев не только способностью бросать копьё. У нас лучшая социализация, у нас набор врождённых социальных программ в т.ч. межвидовых, например, инстинкт приручения (детям нравиться иметь животных даже если это влечёт кучу проблем, т.е. поведение это полностью иррациональное, инстинктивное).  Есть и другие отличия, но ключевым оказалось это.

Несмотря на то, что мы не знаем какие качества лучше, мы, всё-таки, знаем, что такое хорошо. Хорошо – видовое разнообразие, потому что чем больше мутаций, тем больше вероятности, что какие-то окажутся важными и полезными.

Мы знаем самое ценное наше качество – продолжительное детство, именно оно позволяет поддерживать нашу цивилизацию, отсюда постоянное желание общества его продлить ещё больше, что, конечно, не работает.

Из этого качества следует и основное направление эволюции человека, и оно не в увеличении мозга, а в социализации и удлинении детства.  Жизнь необычайно усложнилась, навыки, которые необходимо освоить, чудовищно сложные, на это надо много времени. Но времени нет. Репродуктивный возраст женщин до 30 лет, с оговорками до 40. А полноценным членом общества взрослым во всех смысла современный человек становится к тридцати в лучшем случае. У женщин просто не остаётся времени на размножение. Отсюда и следует, какое приспособление сейчас ключевое – увеличение репродуктивного возраста у женщины.

Если женщина способна рожать хотя бы до шестидесяти, то всё остальное просто не имеет значение, она может быть хилой, слабой, глупой, больной, истеричной, неуравновешенной, иметь пороки и патологии, она может даже не иметь возможности родить (кесарево делают в любом селе), лишь бы могла выносить.


Она достигнет социальной зрелости к 30 годам, и за оставшиеся 30 лет родит троих детей от трёх браков, чем увеличит частоту своих генов и генетическое разнообразие потомства.


Проблема в том, что таких женщин считанные проценты, а это значит, что мы входим в очередное бутылочное горло, и уже через 3-4 поколения более дохлые и глупые, но способные размножаться до ста лет (и скорее всего обладающие большей толерантностью, что улучшит социальное взаимодействие) будут удивляться, отчего вымерли их предки, такие умные и сильные.

P.S. Почему не вымрем. Скучная расчётная часть.

Учитывая редкость женщин со способностью к длительной репродукции, можно с уверенностью утверждать, что относительная частота их генов будет возрастать, а всех остальных – падать. Следует ожидать вымирания 9/10 нынешнего популяционного разнообразия. Однако это не только не грозит нам (людям) полным вымиранием, но вероятно и не спровоцирует даже сокращения численности населения.


Почему так? Мне не хватает моего матапарата что бы вывести формулу, но я построил матричную модель и выяснил, что если продолжительность жизни в популяции за цикл воспроизводства увеличиться на квадратный корень от периода цикла, то число рождений на женщину необходимых для стабильности численности упадёт вдвое.


Например, если поколения сменяются каждые 25 лет, и за эти 25 лет, продолжительность жизни возрастает на 5 лет, то даже при одном ребёнке на женщину популяция сохранит свою численность. Относительные частоты генов при этом изменяться кардинально, до половины популяционного разнообразия вымрет, но численность не изменится.


Т.е. если развитые общества будут прибавлять по 5-6 лет каждые 25-30 лет (а учитывая то, что продолжительность жизни удвоилась за последние 100 лет, это выглядит более чем реальным), и женщины там будут иметь по одному ребёнку в среднем (например, каждая десятая трёх, каждая пятая двух, каждая третья одного, а треть вообще не родит), то эти общества всё равно увеличат свою численность, даже без миграции. Напротив, если в обществе будет два ребёнка на каждую женщину способную родить, но продолжительность жизни в будет уменьшаться, то оно всё-равно будет вымирать.


Разумеется, расчёты более чем приблизительные, но принципиально другое  –  для численности популяции прирост продолжительности жизни важнее числа детей.


Что бы заместить 90% нынешних женщин не способных к длительной репродукции, 10% способных к таковой, без изменения численности популяции хватит всего трёх-четырёх поколений. Если их 1%, то времени потребуется вдвое больше.

 



Источник: scribble-33.livejournal.com

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

- Без лести вам говорю: "Иркутские кулуары" придают нашему городу дополнительную уникальность.

 

Виктор Кузеванов, кандидат биологических наук, советник мэра г. Иркутска, председатель Общественной палаты третьего созыва

Архив новостей

Май 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3

Мысли напрокат

nd5.jpg