вверх
Сегодня: 16.11.18
1.png

Бродяга к Байкалу уходит

Много раз в разных своих жизнях я выходил к открытым морям. И видел в этом спасение. Потому что человек всегда ищет край. Земли. Работе. Свободе. Любви в первую очередь… Потому что ничто так не парализует и не взвинчивает сознание, как высокие вибрации. От которых так хочется бежать куда подальше. Взвинченные чувства доводят до отчаянья и беды от дующей изнутри бури.

Обложившиеся материально, может быть, защищены от внутренних ураганов отчаянных скитаний. Но тоска без перемен и переезды в просчитанном комфорте кого угодно отупят и приведут к тоске. Будучи которое уж воплощение магнитом энергий, стихийным фанатиком тут только обрёл смысл.

Это очень сильное место притяжения душ. Не знаю уж, почему. Но в этой жизни – это мой талисман. И только здесь я могу немного успокоиться и не взвинчивать себя чужими идеями и настроениями. Трудно говорить о том, что было, сложно объяснять и то, что будет. Зачем тогда мне настоящее? Никто не сможет объяснить тех путей Ариадны, которые видишь и чувствуешь не только за собой. Мне тут везло на дружбу с шаманами. Здесь есть контактёры с высшими мирами разных уровней. Кто на водке брызгает, кто на деньги уповает. А я только употребляю ветер и иногда ем тут снег…

Сам так устроен, что мне легче видеть, открыть чужую судьбу, чем подправить свою собственную. Да, наверное, это и есть мука мира. Всё понимаешь, но без чужого участия свой путь не изменишь. Опять же если тебя не понимают — не стоит и объяснять. Не верят — не стоит и доказывать. Но при этом ещё сложнее никогда не жаловаться и ничего не просить. Даже просто делового общения. Хотя если речь идёт об изменениях в судьбе и взаимовлиянии сознаний – разве это не так важно?

В общем, мне с давних пор приятней общаться с силами природы, чем объяснять то, что так надо... Здесь никаких разногласий и противоречивых очевидному тенденций нет и быть не может. Ты просто сам, как один из духов места, становишься с ними синхронным, и этот ветер с Солнцем тебя принимают таким, какой ты есть. Всегда и всюду. И особенно сейчас, несмотря на ночь и морозец. Просто тут не может случиться такой роковой глупости, как непонимание и неуслышанность, как там. Ты просто в той среде, которая к тебе не враждебна, ты вживлен в нее лучше, чем в социум. А что может быть хуже того, что ты нежизнеспособен? Там, но не тут. Тут ты всегда как дома. Духи не обижают странников. Они могут только наказать зазнавшихся. Ночами и зимами бродя по тропам Ольхона, узнал: лучше всего почаще уходить от людей туда, где не надо ничего объяснять. Ничего. Что часто почти не остается сил и времени на дом и дела. Тут есть просто понимание того, что здесь ты гораздо нужнее и совершенней, чем где бы то ни было. И тут всегда тебе рады. Тебе.

Странным и закономерным был мой первый приезд на Ольхон. Тогда были у меня отношения с одной дамой с радио. Провожая её, увидел объявление на столбе, позвонил по телефону, поехал. Странно было, что наше недельное пребывание на Ольхоне было настоящим магическим вояжем. Это ощущалось по тому, что с нас совершенно незнакомые люди не взяли денег, пронзительное чувство летней со всех сторон зеленой покатой дороги и горы скарба в автобусе нисколько не смущали нас и не делали салон автобуса тесным. Наоборот – как на морском катере по штилю… И потом – влившись в группу немецкого авто кортежа, слушая байки шамана и едя баранину у

костра. Нелепым не казалось даже пение радиоведущей русских романсов ошалевшим здесь немецким старикам. Всё казалось добрым и простым. Только июньская вода Байкала и студила вдруг кости. Но Солнце набирало обороты, с каждой минутой грея и спасая от студеных вод высокогорного сибирского озера. Все мы купались голыми, а потом лежали, как нерпы, на берегу. Долго-долго… Полдня. А ночью странные посиделки в срубе или бане, иглы звёзд и колкость ночных трав. Дым.

 

Михаил Юровский

 



Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

ЕСЛИ ЧЕСТНО, ТО ЖУРНАЛ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. СЛИШКОМ ЗАМУДРЁНО ТАМ ВСЕ НАПИСАНО. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЕГО ПИШУТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ВО ВЛАСТИ НАШЕЙ СИДИТ.

Людмила Селиванова, продавец книжного киоска, пенсионер