вверх
Сегодня: 16.08.22
10.png

ДРАКОН

 

 

 

 Наш новый автор Роман Днепровский прислал в редакцию несколько своих рассказов. И каждый из них по-своему хорош. Но выбрать пришлось один. Зато автор специально для нас написал, точнее, как он признался, вымучил «автобиографию в стиле «Кулуаров», тогда ему и слово!!! 

 

Кто из вас, господа, не совершал в юности ошибок? Вот и я их совершал… И самой своей большой ошибкой считаю то, что выбрал профессию журналиста. И вовсе не потому, что «эта зараза меня до сих пор не отпускает», – а совсем наоборот… Радио, газеты, телевидение, потом опять газеты и интернет-ресурсы – и вот однажды утром я проснулся и спросил себя: «Ну и зачем тебе всё это?..». И понял: журналистика – это больше не моё. Понял, что не хочу помогать читателям добиваться какой-то там справедливости и менять мир к лучшему, не хочу, чтобы Добро побеждало Зло, – вообще не хочу, чтобы кто-то кого-то побеждал. И, уж подавно, не хочу «пресс-секретарить» подле всевозможных чиновников, губернаторов и мэров. Да и с мэрами у меня с детства как-то не заладилось: пришёл однажды в гости к моему дедушке тогдашний иркутский мэр Николай Францевич Салацкий и стал рассказывать, что теперь в старом католическом костёле будет открыт органный зал!.. А я-то мечтал, что, когда вырасту, перееду жить в костёл: он будет моим замком. И тут же опротестовал решение мэра Салацкого: сказал, что нечего в костёле всякие органные залы открывать: это мой замок и – баста. Николай Францевич пытался переубедить меня, но не преуспел, и мы поссорились. И больше я не играл на фортепиано «Полонез Огиньского» для мэра, когда он приходил к дедушке в гости, – вот с тех пор я и не дружу ни с мэрами, ни с губернаторами. А на вопрос, кто же я, собственно, такой, честно отвечаю теперь: антиквар, коллекционер, литератор и бывший журналист. Сижу в своём маленьком Замке Из Слоновой Кости, всевозможные артефакты прошлого коллекционирую, книжки пишу: две уже вышли, на очереди – третья, «S-VHS, или Роман-Кассета». Следите за книжными новинками, господа. 

 

 

Он вылез из логова, подошёл и потёрся об ноги. Я подумал, что это наша собака, но это, оказывается, проснулся дракон: я понял это, лишь когда протянул руку, чтобы погладить его. Рука наткнулась на чешую, и тут я взглянул на него: 

– Зачем вылез? Спал бы ещё: до весны далеко. 

 

Дракон имел заспанный помятый вид: глаза – красновато-водянистые, чешуя – блеклая, серо-голубая, а вовсе не зелёная; шерсть на локтях и кончике хвоста свалялась, крылья слиплись. М-да… 

– Ладно: проснулся – так проснулся. Чего надо? Жрать хочешь? 

 

Дракон смачно рыгнул и отрицательно покачал головой. Терпеть не могу, когда он так делает – в смысле, отрыгивает: прошу прощения у читателей, но драконы так устроены, что кишечные газы они выпускают не через задний проход, а через пасть. Этими газами они, кстати, и «огнедышат» – воспламеняют их щелчком языка о нёбо. Но на этот раз, к счастью, обошлось без фаер-шоу. 

– Ну, говори, чего проснулся-то? 

 

Дракон поднял бровки домиком, уставился на меня своими круглыми, навыкате, глазами и, присвистывая, тихонечко произнёс: 

 

– Пи-пи-и…

 

На улице не так уж холодно, но всё же я только-только выгулял собаку, и вылезать из квартиры второй раз мне не хочется: горячий чай в кружке, недокуренная сигарета, интересный текст в Сети – сами понимаете… К тому же прогулка с драконом требует соответствующей экипировки, а мне совсем не улыбалось натягивать ботфорты и возиться с тяжёлыми латами, напяливать стальной нюрнбергский панцирь, в котором на декабрьском морозе не слишком уютно, хоть пару свитеров под него надень. И я смотрю на этого бессовестного звероящера и говорю с укоризной: 

– А ты на полчаса раньше проснуться не мог, когда мы с Эрикой собирались на прогулку? 

 

Дракон виновато молчит, опустив глаза. И я треплю его по гриве и говорю уже ободряющим голосом: 

– Хорошо-хорошо! Сейчас выйдем! Потерпишь, пока я собираюсь? 

 

Дракон радостно стучит хвостом по полу, чем приводит в восторг доберманиху: Эрика прыгает вокруг, лает, ловит дракона за хвост. 

 

– Тише, вы – оба! – прикрикиваю на них и поворачиваюсь к жене, которая уютно устроилась с книжкой на диване: 

– Маш, поможешь панцирь застегнуть, а?.. Пойду, пресмыкающееся прогуляю, а то до марта не дотерпит. 

 

Дракон услышал одно из самых своих нелюбимых слов – и тут же начал хлопать крыльями, готовясь взлететь и доказать, что он вовсе не пресмыкающееся. Это уже чересчур: в прошлый раз, когда он летал по квартире, он едва не сшиб люстру; люстру-то не жаль, а вот током бы его шарахнуло… 

– Немедленно прекратить! – ору я и тут же одёргиваю себя: драконы – существа обидчивые, лучше на них лишний раз голос не повышать. Говорю спокойнее: 

– Сейчас, уже собираюсь. 

 

При помощи супруги напяливаю латы, заворачиваюсь в плащ, пристёгиваю к поясу шпагу – можно идти! Осталось только ошейник на дракона надеть и… Стоп! А где берет?! Берет?! 

 

 

Ага, вот оно что! – этот хитрюга уже утопал в прихожую и там затаился. А что у него в пасти?

– Отдай! – но он смотрит на меня своими глазами-шариками и отрицательно мотает головой. В пасти – мой чёрный бархатный берет на алой шёлковой подкладке, украшенный рубиновой брошью и перьями птицы Гамаюн. Дорогая, эксклюзивная, можно сказать, вещь – а этот засра… а этот дракон её сейчас всю обмусолит слюной – отстирывай потом!.. 

 

– Отдай, говорю! Сам же задерживаешь прогулку! 

Дракону хочется поиграться, но он и сам понимает, что к прогулке я уже готов и что единственный, кто нас сейчас задерживает, – это он. Нехотя отдаёт берет, после чего я надеваю на него Эрькин ошейник (свой собственный он изгрыз ещё в сентябре и спрятал куда-то в логово), беру поводок, и мы выходим. 

 

 

На улице дракон ещё некоторое время пытается баловаться, но природа берёт своё: хладнокровные существа плохо реагируют на холод, и скоро дракон становится вялым и угрюмым. Нет, безусловно, во время прогулки он не впадёт в спячку – ему для этого нужно провести на холоде часов десять, но настроение у него от холода портится. У меня тоже.

– Пошли делать пи-пи на речку, – говорю ему, и мы выходим из двора и сворачиваем за угол: идём тем же маршрутом, которым мы обычно ходим с Эрикой. Нас видит дворовая собака – до недавнего времени бездомная дворняга, которой соседи построили конуру, – она видит дракона и тут же начинает дико выть. Эх, не догадался я в спешке прихватить для неё никакого угощения… 

 

Мы выходим на берег Ангары: здесь темно и пустынно – всё же три часа пополуночи, и вполне можно отпустить дракона полетать, но я боюсь, как бы он не задремал на лету и не свалился в воду. А дракон, похоже, немного ожил: он ведь знает, что здесь его отпускают полетать, и начинает толкать меня своим чешуйчатым боком, задевая шпагу. 

– Не свалишься?.. – спрашиваю с сомнением. 

– Не-а! – отвечает дракон хриплым голосом (не простыл ли?) и по-собачьи трясёт шкурой под ошейником. 

– Нет уж, дорогой мой! – говорю. – Ошейник снимать не будем! Лети! – и отстёгиваю карабин. 

 

Дракон взлетает. Делает несколько тяжёлых взмахов крыльями, неуклюже набирает высоту, но уже через несколько мгновений взмахи становятся плавными и даже грациозными. Он дает два-три пробных круга – и вдруг устремляется на север, летит над чёрной ангарской водой. Этого-то я и боялся… 

– Стой! Стой!... К-куда?!.. – но он уже не слышит. Или делает вид. Я-то знаю, зачем этот хулиган туда полетел: сейчас начнёт бомбить! Сколько раз ему говорил: мы не настолько богаты, чтобы вот так разбрасываться изумрудами и сапфирами – мог бы раскидывать свои фекалии там, где их можно собрать, так нет же!.. Я уже молчу о том, что цены на нефть хоть и падают, но сливать нефтепродукты в реку – прямое нарушение законодательства… Вот ведь, гад, что делает, а! – сливает… Отстрелялся – и, довольный, возвращается. 

– Ну что, вредитель, – спрашиваю дракона, – идём домой?

– Не-а! Гулять! – а морда – довольная! И из уголков пасти вылетают маленькие синевато-зелёные язычки пламени. 

– Точно – гулять? Не замёрзнешь?  

– Не-а! – произносит он своё любимое слово, и я пристёгиваю карабин к его ошейнику. Ворчу: 

– Сколько раз говорить тебе: нет такого слова – «не-а!», есть слова «да» и «нет»! Чтоб я больше не слышал этих «ага», «не-а» и прочей вульгарщины! Вроде императорский дракон, а выражаешься, как… как… как гадюка болотная какая-то!.. 

– Шеф, всё o'k! – произносит дракон, провоцируя меня на очередную порцию брюзжания. Впрочем, желание брюзжать быстро пропадает: холодно, знаете ли… 

 

 

 

Стараюсь погрузиться в свои мысли, но это плохо удаётся: дракон тянет поводок, и я едва поспеваю за ним, путаясь в длинных полах плаща, раздуваемых ветром; вдобавок шпоры и кончик шпаги противно цокают по асфальту, а панцирь на морозе начинает стынуть, и я чувствую себя примерно так же, как чувствуют себя шпроты внутри консервной банки, что лежит в холодильнике. Зачем её купили, эту банку?.. Сто лет ведь не покупали шпроты, у нас их никто и не ест. Даже дракон. 

 

Мы прошли старый горбатый Глазковский мост и вышли на пустынную Набережную. «Далеко не пойдём, – думал я, – до Круга и обратно: возле Университета в город выйдем, а там – боковыми улицами. Всё же хоть и ночь, а мало ли: вдруг шляется кто по улицам?..»  

 

Дракон бежал рядом – и развлекался, прожигая в снегу проталины, плюясь мелкими языками пламени. В сугробах от этого образовывались маленькие сквозные тоннели, стенки которых тут же покрывались корочкой льда. 

 

«Обманул меня этот чёртов китаец, – продолжал я гонять мысли, – обещал привезти настоящее яйцо императорского дракона, а привёз непонятно что: вон какой толстый… и крылья… крылья – да, как у валлийского дракона, а не как у китайского…» 

– А у китайских драконов вообще крыльев нет! – сообщает дракон, и я только сейчас вспоминаю о том, что они ещё и мысли умеют читать. 

– Слушай… – мне жутко неудобно перед ним, но коль зашёл разговор, то самое время расставить все точки над «ё», – а может быть, яйцо перележало, а? Или, может, они тебя синтезировали… то есть, клонировали? Ну, китайцы? 

– Да не терзайся ты! – отвечает моё чудо-юдо, – всё с яйцом в порядке: его из инкубатора Запретного Города ещё в Культурную Революцию хунвэйбины выкинули – хорошо, хоть не разбили! И не клонировали меня – сам высиделся и вылупился! Просто переходный возраст у меня! Твоя жена правильно говорит: «подрастёт – поумнеет!». 

– Куда тебе ещё умнеть?.. – вздыхаю в ответ. 

 

Первые полгода после того, как он вылупился, он каждый день требовал, чтобы я садился перед монитором и читал всё подряд – от англоязычной Википедии до френдлент в Фейсбуке и ЖЖ включительно, а сам устраивался рядом – и читал мои мысли. Ну а Эрика ревновала, пыталась мешать нам, отвлекала дракона мячиком... Ну и кого я вырастил, в итоге? Нетолерантного, неполиткорректного и мизантропического дракона-антикоммуниста! Сам виноват, чего уж… 

 

Помнится, после того, как он впервые улетел куда-то добывать пропитание (китаец, что продал мне яйцо дракона, предупредил, что о корме для него беспокоиться не надо – сам найдёт), – так вот: после того, как он впервые улетел добывать пищу, мы с женой потом три дня не могли понять, откуда у нас в квартире на полу мелкая бирюза – мы тогда её целое ведро из углов вымели. Мы голову ломали – а дракон сидел на буфете, молчал-молчал, а потом вдруг огорошил нас заявлением: «Фуфло в этом городе, а не гей-клуб!». И оказался прав: когда бирюзу мы показали знакомому ювелиру, он разочаровал нас, сказав, что бирюза наша – низкого качества и для поделок не годна. Услышав это, я засел перечитывать «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына и «Колымские рассказы» Шаламова: надеялся, что, проникнувшись идеями антикоммунизма, дракон обеспечит нас рубинами или, на худой конец, подарит нам гранат или красный коралл. Так ведь – ничего подобного! – ну, слетал он к коммунистам, перекусил там… кого-то… потом, бедняга, желудком маялся: кирпичи нам выдавал, обыкновенные красные кирпичи. К тому же перекаленные, колкие: такими и садовую дорожку не вымостишь. Вот интересно: кого он… вернее, куда он теперь летает, что после двух его последних полётов мы стали в квартире изумруды находить?.. 

 

– Не скажу! – ответил он на мои мысли, обернувшись, и подмигнул: – Намекну лишь, что этот город и страна в плане рациона меня разочаровали, и я нашёл места поинтереснее. Впрочем, если вам нужен уголь-антрацит…

 

Закончить фразу он не успел, потому что мы оба заметили, как навстречу нам движутся три тёмных фигуры – экипаж ППС. 

«Только этого не хватало! – пронеслось в моей голове. – Дракон – и полиция: что может быть менее совместимо?..» 

 

А полицейские уже резво направлялись к нам, и шедший посредине сержант, старший экипажа, бодро окликнул нас: 

– Эй, гражданин! А почему у вас собака без намордни… 

 

Последний слог он проглотил, рассмотрев в свете уличного фонаря, что за «собака» замерла рядом со мной. 

– Где вы видите собаку, сержант? 

– Н-ну… Почему животное без намордника?! – нашёлся полицейский. 

– А где вы видели драконов в намордниках?  

– А на каком основании вы выгуливаете здесь дракона?! – этот пинг-понг вопросительными предложениями мог бы, наверное, продолжаться ещё какое-то время, если бы сам полицейский вдруг не осёкся и не спросил на полтона тише: 

– А чё, это и вправду дракон?.. 

 

Забыл сказать, что буквально за секунду до того, как мы заметили полицейских, я собирался закурить и даже достал сигарету, но в складках плаща никак не мог найти зажигалку, так и шел – с не прикуренной сигаретой в зубах. 

– Дай подкурю, – дракон и повернулся в мою сторону – и выдохнул небольшой язык пламени.  

– Но-но! Поосторожнее! Чуть усы мне не спалил!.. Спасибо, дорогой! – и я, наконец, затянулся сигаретным дымом. 

 

Полицейские попятились. А дракон, видимо, решил пошалить: опустив по-собачьи голову и глядя на стражей порядка исподлобья, он сделал в их сторону шаг. Всего лишь только один шаг… 

– Руку с кобуры убери! – выкрикнул я, видя, как один из них потянулся за пистолетом, – чешую ему всё равно не прострелишь, а вот если его разозлишь, то… 

 

Я не знал, что может сделать мой дракон, если его разозлить по-настоящему: как-то всё не представлялось случая. К счастью. А он, между тем, сделал ещё один шаг в сторону полиции: 

– Мусора-а!.. Менты позорныи-и-и!.. Испепелю-у!.. – шипел дракон низким голосом, и в голосе этом проскальзывали какие-то откровенно-уркаганские нотки. – Ф прах-х… и пепел-л-л… Ф-ф пыл-л-ль… 

 

Мне самому сделалось не по себе. Едва сдерживая дракона на цепи, я крикнул: 

– Идите уже! Идите, а?.. 

 

Стражи порядка отступали, но не сдавались: 

– А у вас есть разрешение на ношение длинноклинкового холодного оружия? – выкрикнул фальцетом сержант, указывая на шпагу, болтавшуюся у меня на левом бедре. 

– Есть! – крикнул я, – есть, всё в порядке! Императором Карлом Великим выдано! Мне и всем прочим баронам и рыцарям Священной Римской Империи! Идите уже, патрулируйте… 

 

Полицейские ретировались быстро. Их топот уже смолк где-то в районе «Интуриста», а дракон продолжал шипеть и выплёвывать язычки пламени. Чешуя на его спинке потемнела и встопорщилась, гребень ощетинился стальными шипами, когти скребли асфальт, с клыков капала сера, а кончик хвоста мелко подрагивал. 

– Ну… ну чего ты?.. Успокойся, они ушли… Ну перестань, в конце концов… Сейчас домой пойдём, спать – а когда проснёшься, мы с тобой в Аршан поедем, ты там над ущельем полетаешь… Ну… ну, что ты?.. 

 

Дракон повернул ко мне свою морду, в уголках его круглых, навыкате, глаз стояли две больших горошины-слезинки: 

– Вот уроды, а… – прошептал дракон, – я ведь услышал, что они про нас подумали… я не буду говорить, ладно?.. 

– Не говори. Не хочешь – и не говори. Только не плачь, пожалуйста. Пойдём домой. 

 

Дракон швыркнул своим драконьим носом, выпустил из ноздрей облачко зеленоватого пара и попытался сквозь слёзы улыбнуться своей драконьей пастью: 

– Пошли! 

 

Две слезинки из его глаз упали на тротуар, засыпанный снегом. Я подобрал их: на моей ладони, на чёрном бархате перчатки, лежали два чистейшей воды бриллианта в двенадцать каратов каждый. 

 

 

 

Рисунки Екатерины Марьясовой



Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike