вверх
Сегодня: 24.02.21
8.png

Кобзон, БГ и Нопфлер. Почему наша музыка так и не стала главной в стране

Марк Нопфлер из Dire Straits отказался ехать в Москву по политическим причинам. Отказ прокомментировал Иосиф Кобзон: «Да пошел он куда подальше. Кто он вообще такой».

Прошло 25, 30, 35 лет, а Кобзон по-прежнему главнее Нопфлера, Моррисона, Маккартни, Гребенщикова.

Как была устроена жизнь тридцать лет назад? Повсюду был сводный Кобзон. Он включал в себя Лещенко, Зыкину и Толкунову, яблони в цвету, песни и пляски славян под руководством Александрова. Пахмутову на Добронравова, Дунаевского на Лебедева-Кумача. Без кумача никак.

Этот мир был вокруг нас, от него некуда было деться, но он не был нашим. У нас был свой мир, и в нем – свои ценности. В нем были The Beatles, хард-рок, Фредди Меркьюри, Борис Гребенщиков, Pink Floyd, «ДДТ», Doors, Сева Новгородцев, «город Лондон, "Би-бя-си"» (обязательно «бя»). Этот мир рос и пополнялся новыми именами.

К нему только не мог присоединиться условно обобщенный Кобзон, включавший в себя Лещенко, Зыкину, Толкунову и все сводные, военные, пионерские и народные хоры на свете.

Потому что один мир был настоящий, а другой фальшивый. Один был свободный, другой на привязи, один серый, другой цветной. Один жил, двигался и дышал, другой все это изображал ненатурально и требовал, чтобы и мы.

Не потому, что условный большой Кобзон, вместивший всех Лещенко и всю Зыкину на свете, соединил в себе плохих певцов. Наверное, на своем месте все они были хороши. А как люди – возможно, это лучшие люди на свете.

Их беда была в том, что оказались они как раз не на своем месте, а на всех возможных местах сразу, своих и чужих. Для нас они были теми, кто заполнял все пространство, кем затыкали все щели, – чтобы ничего, не дай бог, не просочилось из нашего настоящего мира, не пробилось наружу. Цементом вместо воздуха. Тараном, которым долбились в наш мир. Статуями с вытянутой рукой, которых хотели понаставить вместо живых людей: пошли ваш Нопфлер, Леннон, Боб Марли, Гребенщиков, Цой – пошли они куда подальше. Кто они вообще такие. Я, мы, профессионалы, прошедшие худсоветы, поющие песни членов Союза композиторов на слова членов Союза писателей, мы за них и за вас. А им, вам, вашему миру быть не положено.

Мы и не надеялись, что наш мир пустят куда-то наружу, заговорят о нем открыто, поставят, покажут, снимут, расскажут о нем нашим родителям по телевизору. Было ясно, что не пустят и не покажут. Мы были готовы потерпеть. Главное, чтоб не залезли внутрь и не сломали. Главное – продержаться, дотянуть до времени, когда мы сами станем что-то значить.

Ведь, думали мы, все так, потому что они там сейчас все решают. Те, которые слушают Кобзона. Что с них взять. Пусть тащатся от своих Зыкиной и Толкуновой. Они сейчас главные, они взрослые. Но так не может быть всегда. Придет наше время.

Мы ведь растем, и мы вырастем. И уже мы начнем решать, что показывать, а что нет. И покажем наш мир. И тогда наш мир – цветной, честный, смелый, настоящий – выйдет из подполья и займет причитающееся ему место. Все узнают, что Лещенко – это смешно, а Леннон, Меркьюри и БГ– прекрасно. Мы не будем как нынешние взрослые. Дети будут включать «Утреннюю почту» и видеть Битлов, «Аквариум», «Дип пепл» и «Пинк флойд».

И жизнь будет совсем другой. Мы станем жить иначе, лучше, красивее, честнее, смелее, добрее. Ведь все дело в том, что они – кто сейчас все решает – слушают неправильную музыку. Ненастоящую, фальшивую, рассчитанную на худсовет. Членов союзов на стихи других членов союзов. Поэтому и вокруг серость, тоска и вранье.

Но когда учителями, завучами, классными руководителями, директорами школ и концертных залов, командирами полков, начальниками курса, ведущими ТВ, составителями праздничных концертов, руководителями города, области, страны станем мы, одни из нас, – все будет иначе.

И для начала в телевизоре, по радио, везде будет другая музыка, наша музыка. И потом, само собой, как следствие – вся жизнь будет другая.

И вот мы выросли. Мы возглавили школы, кафедры, телекомпании. Мы начальники курса, руководители производства, редакторы. И даже президентом стал один из нас, он же теперь – премьер-министр. Почти ровесник – для кого чуть старше, для кого уже чуть младше. Он слушал в школе и в институте Битлов и Роллингов, Led Zeppelin и Pink Floyd, хард-рок и хеви-метал. Его любимая группа – Deep Purple, та же, что и у многих из нас, он сам признавался.

Он, выходит, был с нами по одну сторону, где запретное, яркое, настоящее. Он все понимал, он должен был все понимать правильно. Он, значит, тоже смеялся над Лещенко и Зыкиной. Не потому, что они плохи сами по себе, а я объяснил почему.

И вокруг него такие же. Сурков, Володин, Дворкович, Шувалов, министры, замы, вице-премьеры – многие не сильно старше его, то есть нас.

И все они ведут себя так, будто всю жизнь любили сводного народного артиста Кобзона. Как и вся Россия – слушали его у себя дома. Брали переписывать у друзей. Покупали в магазинах и с рук. И все они бодро плетутся на праздничный концерт, на новогодний огонек слушать Лещенко, или кто там сейчас за него – Газманов, «Любэ»? Допустим, «Любэ».

Кто все эти люди, наши более или менее ровесники, которые управляют городами, областями, страной и делают вид, что Толкунова и Лещенко – это круто, а Гребенщиков, Нопфлер, Шевчук – это кто вообще такие. Что-то такое слышал, но давно. Не припомню где. Кажется, неплохие по-своему музыканты. Но с членами союза разве сравнить. Не имеют национального значения. Без них проживем.

Кто все эти люди? Ведь в то время ну мы точно знали же, что комсомольские секретари слушали Битлов и Queen. Откуда эти-то теперь взялись?

 

Кобзон посылает Нопфлера. Как 30 лет назад – Кобзон, Лещенко и их наследники главнее Блэкмора, Шевчука и Гребенщикова. Они начальство. Они на огоньках, в «Утренней почте», в «Рабочем полдне» и «Сельском часе» и в том, что вместо них. Для них держат место в телевизоре и на Новодевичьем кладбище: ведь на Новодевичье едут те, кого много показывали по телевизору.

А наша музыка, которая, как мы думали, когда мы вырастем, будет звучать отовсюду и сделает невозможной ненастоящую, фальшивую жизнь, – отовсюду не звучит. Она по-прежнему в домашних записях, в ночных эфирах, в домах культуры. Она где-то в специальных местах, только что не запретных. Мы все так же слушаем ее где-то у себя. Как будто мы подростки, прячущиеся от завуча и от комсомольских секретарей. Вот и Гребенщиков недавно объявил, что доигрывает последние официальные концерты, дает последние интервью и уходит в подполье, в партизаны. Мне кажется, он об этом.

Мы переросли всех, кто не давал нам что-то слушать, смотреть, читать, и все равно остались на положении детей, которыми управляют какие-то другие, новые взрослые. И эти другие новые взрослые снова слушают Кобзона.

Мы выросли, но где же тогда страна, в которой, как мы себе обещали, Кобзон не будет главнее Нопфлера, Леннона и БГ?

Нам 35, 40, 45, многим уже 50. Мы уже не можем сказать: «Да, вокруг всякая фальшь и ерунда, члены одного союза на членах другого, но у нас так не будет». Мы уже не вырастем второй раз, а вокруг все тот же Кобзон. А то, что мы любим, то, что – как мы себе обещали – должно было встать выше его, то по-прежнему ниже, тише, слабее.

Пора вырасти хотя бы сейчас. Другого шанса не будет.

 

Александр Баунов

Источник: http://slon.ru/

 

 

 

 

 

Zapatillas de running Nike - Mujer

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike