вверх
Сегодня: 28.05.17
16.png

Бег с препятствиями

Что наша жизнь? Бег с препятствиями! Сегодня день рождения Валентины Рекуновой, замечательного автора, дежурной по времени, как она себя величает – и неспроста! Всей редакцией журнала «Иркутские кулуары» и сайта kuluars.info как читатели и ценители мастерства и таланта именинницы сердечно поздравляем Валентину Михайловну, желаем счастья и … больше делать книжек, писать рассказов, повестей, историй, чтоб нам всем интересно было читать и жить!

 

В первой декаде декабря выходит из печати долгожданный третий том «Иркутских историй», на печать которого мы всем миром собирали средства! И, как это часто происходит в долгосрочных проектах, перед отправкой в типографию от уже готового тома стал отпочковываться новый. Он будет писаться прямо на наших глазах, ведь  в каждое путешествие на машине времени автор  будет приглашать всех желающих. Обещает, по крайней мере! Сегодня перемещаемся в Иркутск—1900. На вечер нам приготовлены билеты в театр, а по дороге завернём-ка  в редакцию «Иркутских губернских ведомостей»…

 

—Да он, кажется, не помнит, что обещал, – азартно пробросил репортёр, листая подшивку «Иркутских губернских ведомостей».

 

Редактор добродушно усмехнулся:

 

— На кого открываем охоту? 

 

— Антрепренёр Кравченко подставился: гулял по нашим страницам полгода назад, шаркал ножкой перед будущим зрителем, обещал лучшие постановки и даже обнародовал полный список опер на предстоящий сезон – теперь каждый может на слове поймать…

 

— Так за чем дело стало? Ловите!

 

И в следующем номере «Иркутских губернских ведомостей» публику заботливо известили: ни одна из анонсированных опер так и не дана, хотя сезон 1900–1901 годов на исходе.

 

Для антрепренёра Кравченко этот сезон был пятым подряд в этом городе, что само по себе полагалось считать везением. Более того, ему досталось превосходное здание каменного театра, только что отстроенное, и досталось на очень льготных условиях. Наконец в Иркутске был подготовленный и весьма многочисленный зритель из купцов и чиновников, железнодорожных подрядчиков и инженеров. Правда, была и опека в виде общественной театральной дирекции, но нынешний состав её (два адвоката и врач) не внушал опасений – очень занятые оказались господа. Так что он, Кравченко, вёл своё дело уверенно и свободно, удачно чередовал оперетту и драму, два сезона подряд были оперные – к полному удовольствию иркутян.

 

И вдруг публика начала отдаляться.

 

 

Ни одного подношения! Прежде такого не бывало …

 

В сезон 1900–1901 годов все спектакли давали полные сборы, но пошли разговоры, будто зритель уходит разочарованным, будто артисты не оправдывают ожиданий. На октябрьском заседании городской Думы гласный Борис Григорьевич Патушинский возмутился:

 

— Кравченко неоправданно экономит на артистах, отказываясь от звёзд первой величины. Слишком часто привлекает он иркутских любителей, в их числе и таких, которые в ноты не попадают. И всё это при попустительстве общественной театральной дирекции! Она исправно занимает бесплатную ложу, то есть получает своеобразное жалование, совершенно не отрабатывая его. Если дирекция не работает, а только смотрит спектакли, то я вообще сомневаюсь, нужна ли она. Не лучше ли назначить одного заведующего театром и дать ему кресло в первом ряду, а ложи дирекции и городского головы продавать? Они приносили бы нашему театру не менее двух тысяч рублей в сезон!

 

 

 

И всё-таки Кравченко удивился и огорчился, когда на своём бенефисе, впервые за много лет, не получил ни одного подношения. Даже и артисты поприветствовали его безо всякого чувства. 

 

— Что, коллега: разыграете роль обиженного или примете как урок? – поддел конкурент Николай Иванович Вольский.

 

— От здешней сцены я, разумеется, не откажусь, если вы об этом, – сразу отбрил Кравченко. И уже более сдержанно продолжал. – Уроки полезны, да, но я по-прежнему убеждён, что привозить знаменитостей здешнему театру не по карману.

 

— Ну, сезон-то вы заканчиваете с хорошенькой прибылью…

 

— Фи вам! Будто не знаете, что чистая прибыль выйдет куда как меньше: в труппе каждый считает, что ему недоплачивают, и все, решительно все вымогают непомерные гонорары... 

 

— …не довольствуясь одной только любовью публики, – со смехом закончил Вольский.

 

— Любовь публики довольно опасна, – со вздохом заметил Кравченко, припомнив, должно быть, о том, как едва не закончился катастрофой бенефис капельмейстера Столермана. 

 

…В тот вечер публика набилась в театр до отказа, на галёрке нечем было дышать, и после антракта обитатели последних рядов остались в буфете. Из-за духоты двери в зал оставались открытыми, оркестр был неплохо слышен, и каждый номер программы сопровождался обильными возлияниями. Затем в головах «галеристов» забродила «интересная мысль» устроить любимцу Столерману овацию. Вышло довольно сбивчиво и очень похоже на потрескивание сухого дерева, если его вдруг охватит огнём. В партере кто-то крикнул: «Пожар!», ряды шелохнулись; хорошо ещё, что музыканты своим чутким ухом распознали источник и сумели успокоить публику. Но короткое время спустя история повторилась: один нетрезвый господин, выведенный из буфета дежурным полицейским, так отчаянно завопил, что зрители бросились к выходу. На этот раз положение спас иркутский брандмейстер, сидевший в партере. Что именно крикнул он повскакавшим с мест, репортёр повторить не решился, но всё разом успокоилось, и маэстро Столерман взмахнул своей волшебной палочкой!

 

О ней говорили в Иркутске: завораживает, а ещё приписывали способность охранять владельца от бед. Что, кстати, и нашло некоторое подтверждение 19 декабря 1903 года, когда неистовая поклонница (жена дворянина Надежда Поппе) в припадке ревности дважды выстрелила в капельмейстера с трёх шагов – и промахнулась. В это время репетиция была самом разгаре, и волнения ограничились бы оркестровой ямой, но и в этой яме у местной прессы обнаружился свой агент)))

 

 

Учитесь у мошенников!

 

Ждать от газетчиков деликатности не приходилось. Весь театральный сезон 1901–1902 годов рецензент Николай Соловьёв учил режиссёра антрепризы распределению ролей и собственно постановке опер, а певцам объяснял, как им дОлжно петь. Режиссёр отмахивался устало, артисты возмущались, а Кравченко почитал обязанностью прочитывать и разбирать каждый опус господина Соловьёва.

 

 — Автор пристрастен, да, – начинал он, как правило. – Но точнее будет сказать, что он страстен, очень страстен. То есть наш человек, театрал! Таким всегда что-нибудь да откроется. Нет, я вижу, разумеется, как он каждый раз надувает щёки, но ведь это ему «по роли» положено, да и что нам на щёки его смотреть, эка невидаль! А вот обдумать то, что пишет, стоит.

 

В разговорах же с Вольским выражался куда как резче:

 

— Труппу набираешь – и каждый раз обольщаешься, думаешь: ну на этот-то раз в десятку попал! А потом приглядишься: этот не дотягивает, тот перетягивает…

 

— …и обоим далеко до искусства мошенника Ковтуна! – эффектно закончил Вольский, и оба антрепренёра рассмеялись. Впрочем, невесело.

 

 

 

Господин под фамилией Ковтун появился в Иркутске в конце прошлого, 1901, года, занял просторный номер в одной из лучших гостиниц города и так подавал себя, что все вокруг называли его не иначе как «Ваше превосходительство». Охотно вели с ним переговоры об открытии фабрик, заводов, покупке земли, подыскали опытного управляющего, и тот передал солидный залог, не взяв при этом расписки.

 

— Заметьте, – чуть не кричал на собрании труппы Кравченко, – тёртый управляющий совершенно не усомнился, отдавая безо всякого документа деньги – незнакомому, в сущности, человеку, о котором и справок не навели, не спросили у него полномочий. А всё почему? Да потому, что очень уж достоверно он носит пальто на генеральской подкладке. То есть не изображает генерала, а прямо чувствует себя им!

 

— А если он и есть настоящий генерал? – с глубокомысленным выражением на лице предположил артист с амплуа резонёра.

 

— По документам он крестьянин, уроженец одной из самых захудалых волостей. При желании мог бы, разумеется, приобрести другой паспорт (с этим у нас просто, как известно), но в том и кураж-то, чтоб и при крестьянском паспорте генералом смотреть. Вот где настоящий артист, талантливейший последователь господина Станиславского!

 

— Тут ещё и природный магнетизм, который привить невозможно, – режиссёр скептически оглядел труппу. – Даже в Императорских театрах такие таланты наперечёт. Из баритонов такой дар, бесспорно, у Яковлева…

 

— Кстати, Яковлев прибывает к нам 18 апреля, – эффектно выложил Кравченко. – А с ним и известные Власов, Донской, Дубровская. Иркутские городские отцы уже все ложи абонировали, отложили выезд на курорты.

 

– А мы, как всегда, узнаём последними, – обиделся режиссёр.

 

Костюмированное фото начала 1900-х из архива Н.Н. Михайловой. Снимок сделан в фотоателье П. Милевского.

Нижний ряд: 1-я слева Мария Евгеньевна Черепанова, в замужестве Костромитинова; 2-й слева Михаил Евгеньевич Черепанов; последняя слева Анна Викторовна Гейбович, в замужестве Бессонова.

Верхний ряд: 2-я слева Мария Прокопьевна Черкашенина, в замужестве Сизых.

 

 

Настал момент такой

 

— Так это и хорошо: испугаться не успеваете, – Кравченко кротко улыбнулся и прибавил ободряюще: – по мне, так вы ни в чём не уступите и столичным знаменитостям!

 

Труппа, действительно, расстаралась, и в момент всеобщего очарования Кравченко объявился в Думе: 

 

— Есть возможность каждый вечер ставить на нашу сцену всех привезённых звёзд – то есть и Яковлева, и Дубровскую, и Власова, и Донского. Такие, с позволения сказать, созвездия и в столичных театрах нечасты, а мы это сделаем! Но потребуются дополнительные затраты, и потому я прошу у вас разрешения продавать билеты по возвышенным ценам.

 

—И до каких пределов вы хотели бы их возвысить? – уточнил один гласный из последних рядов.

 

— В два раза.

 

— И без того уже, – возвысил голос Борис Григорьевич Патушинский, – билеты перепродаются по спекулятивной цене! Хорошенькое вы задумали дельце: именем Думы выворачивать обывательские карманы! – и почти что пропел: «Исполню я постановленье Думы, её решенья для меня закон…»

 

«Ария Патушинского» окончательно определила настроение городских отцов. Как скупо известило «Восточное обозрение» от 5 мая 1902 года, «Дума отклонила ходатайство г. Кравченко». Гласные и дальше пошли – изменили условия сдачи театра – в пользу города. И Кравченко, и его коллега Максаков нашли такие условия неприемлемыми. Зато Вольский охотно согласился заключить договор. И сделал ставку на оперу!

 

 

 

Всюду чахла, а у нас расцвела!

 

И с упоением погрузился в эту пучину. Не пожалел ни силы, ни средств, так что после двух лет ошеломительного успеха запутался в долгах и, даже не рассчитавшись с артистами, бежал из Иркутска. Общественная театральная дирекция подхватила труппу и, как ни странно, благополучно вывела из кризиса. 

 

Осенью 1905 года Кравченко вновь получил иркутский театр – и уж постарался учесть и собственные ошибки, и достижения конкурентов. Незлобивая иркутская публика вновь взглянула на антрепренёра с надеждой, Дума обнадёжила насчёт ссуд – и понеслось: в зимний сезон 1907–1908 годов – то есть, собственно, за полгода антреприза дала 208 оперных спектаклей!

 

В один из вечеров Кравченко разыскал «друг мой, враг мой» Вольский: 

 

— Возможно, мне и следовало к чему-то придраться, но я просто радуюсь, – эффектно помолчал. – За нас обоих радуюсь, ведь мы оба доказали: частная оперная антреприза может быть неубыточна. По всем губерниям опера чахла, а у нас расцвела!

 

 

 

P.S.:

 

Сезон 1900—1901 гг. в Иркутском городском театре открылся 1 сентября, а завершился 11 февраля. Всего было дано 172 спектакля (142 вечерних и 30 дневных; в числе вечерних 20 бенефисов и 7 благотворительных). Поставлено 30 опер (162 оперных спектакля), 2 балета и феерия. Вскоре по завершении сезона, 16 апреля 1901 г., скончался автор проекта Иркутского городского театра академик архитектуры В.А. Шретер.

 

Местный театральный бомонд той поры достаточно ясно характеризовала реплика в газете «Восточное обозрение» от 12 декабря 1901 года: «Извозчики у театра, не зная, куда деваться от холода, заполняют входы в театр. Почему бы не раскладывать для них костры, как то делается в столицах и вообще в больших городах?».

 

 

Валентина Рекунова. Подготовка иллюстраций: Александр Прейс

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Архив новостей

Май 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4

Мысли напрокат

10846369_970167309664458_5003983648122213054_n.jpg