вверх
Сегодня: 13.12.17
5.png

Декабрьский переполох

1 декабря 1902 года на Детской площадке за городским театром строили снежную крепость, а после с шумом брали её. Вечером был забег для взрослых, с призами и танцы. Лёд был ровный и гладкий: пожарное общество выделило паровую машину для заливки, и господа Домишкевич, Елизов и Лури, сменяя друг друга, наблюдали за работой.


Яков Ефремович Метелёв, чья усадьба соседствовала с катком, пожертвовал ему новый фонарь и принял на себя все расходы по его содержанию. Иван Николаевич Плотников также установил фонарь и как «продавец света» гарантировал самый низкий ценник. Инженер Вуич на собственные средства отстроил теплушку, очень удобную и просторную. Но особенно пленяла всех сцена для оркестра, сделанная в виде раковины.


Распорядители в костюмах норвежцев рассказывали, что в больших северных городах, как Гельсингфорс и Стокгольм, очень популярны танцы на льду, и предлагали сезонные абонементы. Многие уже успели приобрести их в магазинах Воллернера и Бочкарёва: ценник (4 рубля 10 копеек) оказался вполне подъёмным; впрочем, большинство предпочли платить по 15 копеек за разовое катание), а со школьников и студентов до шести часов вечера денег вовсе не брали.

 


Самым же примечательным было то, что всё это обеспечили энтузиасты из нештатной комиссии по внешкольному воспитанию Общества распространения народного образования и народных развлечений. «Восточное обозрение» регулярно писало о них, однако перемежало умилительные картины контрастными репортажами из предместий: «На реке Ушаковке каждый день происходят катания на коньках между обоими мостами, причём существует целая шайка «рабочедомских саврасов», которая выходит кататься исключительно с целью содрать с кого-нибудь коньки. Горе тому городскому и знаменскому конькобежцу, который попадёт в их руки: он не только лишится коньков, но и наполучает подзатыльников».


Невидимое препятствие


Билеты на детские праздники, напечатанные ещё в ноябре, лежали в кассах в ожидании добрых вестей о прекращении эпидемии. Скарлатина и дифтерит каждую зиму разгуливали по Иркутску, собирая новые жертвы. Нынешний же декабрь как будто бы подавал надежды: с десятого число заболевших пошло на спад. Потом опять обозначился рост, но небольшой, и антрепренёр Николай Иванович Вольский обратился в управу за разрешением на устройство публичных ёлок.


«Если выльется в настоящую эпидемию, то газеты напишут потом: во всём виноваты детские утренники, спектакли и балы, – задумался городской голова. – Но запрет на ёлки лишит бедные семьи возможности одеть ребятишек в шапки-валенки-полушубки, да и кульки со сластями – их законные радости. Хоть, с другой стороны, отложить ненадолго и можно бы – в общем, пусть доктора решают»


18 декабря Общество врачей Восточной Сибири собралось на экстренное заседание. Общее мнение было то, что эпидемия «несколько ослабела».

 

— Ёлки, балы и прочие увеселения не являются единственным местом, где сходятся дети; через школы и церкви заразные болезни распространяются ничуть не менее, а они не закрыты. Вместе с тем дОлжно рекомендовать родителям отказаться от посещения мест публичных увеселений детьми, в особенности дошкольного возраста, – подвёл черту председатель.
 
В декабре следующего – 1903 года, когда в Иркутске свирепствовала скарлатина, губернатор не разрешил проведение ёлок в клубе Общества приказчиков. При этом зал городской Думы был открыт для общедоступного утра с участием оперного певца Михайлова, хора и оркестра балалаечников-любителей. Кроме того, гласные выделили и 700 рублей на ёлки в школах, не имевших почётных блюстителей. Школьные ёлки в Иркутске 1900-х гг. предполагали расход на одного ученика от 1 рубля и более (в зависимости от возможностей и желания попечителей).


Опережая эпидемию, то есть ещё до наступления декабря, провело лотерею-аллегри Добровольное пожарное общество. Среди прочего разыграли и жёлто-пегого пойнтера из помёта Альмы, любимицы Мыльникова Ивана Александровича. Щенка доставили перед самой раздачей призов, а другой роскошный приз (выездные сани с медвежьей полостью) уже несколько дней красовался в фойе Общественного собрания.

 


— Богатенький дал – богатенькому и достанется, вот увидишь, – со знанием дела пояснял приезжему новичку старожил. – Деньги – они к деньгам и липнут!
Однако «уважаемым людям» достались лишь безделушки да подборка книг, которую тут же передали гранд даме, представлявшей одно учебное попечительство. Стоявший рядом городской голова Гаряев умилился, и этим тотчас воспользовался городской брандмейстер:
— Пожарные экипажи из целей экономии не имеют рессор – и оттого часто бьются.
— Но тут ведь изрядная сумма потребуется! – посмурнел Пётр Яковлевич. – Что ж, сделайте расчёты да подайте их вместе с заявкой на дополнительную закупку пожарных лошадей.
— Их в 1903-м хорошо бы довести до восьмидесяти пяти.
— После об этом, после, теперь же мне надобно благодарить Пожарное общество за организацию лотереи.


Месяц спустя голова благодарил «добровольцев» за спасение целого здания, занимаемого управлением по строительству Кругобайкальской железной дороги. А случилось-то вот что: сторож, заступая на смену, вошёл в материальный отдел, где, несмотря на вечер, продолжались занятия. Он ещё не разделся и широким рукавом полушубка задел керосиновую лампу, стоявшую на ближнем к двери столе. Стекло разбилось, огонь перебросился на бумаги и стал стремительно распространяться. Сотрудники растерялись и, вместо того чтобы вызвать пожарных, бросились спасать собственные шубы и пальто. Неизвестно, чем бы это и кончилось: в здании было много взрывчатых и легковоспламеняющихся веществ. Но, на счастье начальника управления и владельца здания Файнберга, именно в эту пору здесь случился член Добровольного пожарного общества Григорий Давыденко, прекративший пожар ещё до приезда коллег.


На другое же утро ему вручили вознаграждение (100 рублей) и даже доложили о нём господину начальнику губернии. Обращение было точно по адресу: именно губернаторы пестовали всех иркутских пожарных, включая и добровольцев. И Иван Петрович Моллериус принял живописный рассказ начальника управления как заслуженный комплимент. Что же, и губернаторы нуждаются в похвале, по крайней мере, в рождественскую неделю.


На содержании у… бала

 


Польский бал отодвинут был на конец января: распорядительный комитет, состоявший из двух десятков известных фамилий, явно задумал всех поразить.
— Должно быть, стоит сходить? – поинтересовался новичок из приезжих у старожила.
— Для этого вам понадобится рекомендация одного из членов-распорядителей, а тут мало будет произвести хорошее впечатление – потребуется и готовность пошире распахнуть портмоне: польские балы ведь все без исключения благотворительные, обеспечивают содержанием местное Римско-Католического общество.


Члены Распорядительного комитета Польского бала, состоявшегося в Иркутском общественном собрании 25 января 1903 г. Госпожи: П. Баченас, М. Валевская, Л. Лесневская, Р. Минкевич, Я. Окшевская, М. Сулковская, Ж. Тамулевич, С. Твардовская, Ф. Чижевская; господа: В. Бржозовский, В. Вольман, М. Генигман, А. Кобецкий, И. Комаровский, И. Лесневский, М. Моргулец, А. Окшевский, И. Тамулевич, Ф. Томашевский, В. Тышко, С. Яздовский, А. Чижевский, И. Чижевский.


1902-й по традиции завершался наградами.


— То, что купец Акулов получил Станислава 3-й степени, ожидаемо и понятно (он как-никак попечитель больницы в Киренске) – а за какие заслуги одарены серебряными медалями на Станиславской ленте письмоводители Соколова и Шергина? И не в том ли причина, что их столы стоят в канцелярии генерал-губернатора? Оттуда к Богу поближе, должно быть, но, сколько помню я, прежде женский пол получше знал своё место! – изводился отставной канцелярист, живший прошлым. – Светопреставление, не иначе! Ещё не попало в газеты, но я переписал: надзирательница женского отделения иркутской тюрьмы (!) М.Ф. Плисковская удостоена золотой медали на Аннинской ленте. Ну за что?!
— Это что, Карп Федулыч, это всё цветочки ещё. А вот слышал я, будто бы из Иркутска обратились в Российское общество защиты женщин с просьбой открыть местное отделение.
— Догадываюсь, кто бы это мог быть. Все или почти все учительницы.
— Да. Тринадцать дам из среды педагогов. Но самое неприличное-то в другом: к ним присоединились два господина…
— Наверняка – мужья главных зачинщиц этого предприятия.
— Так точно.
— Губернатор не даст им ходу!
— Говорят, будто бы предварительно показали письмо губернатору.
— И что же?
— Принял весьма сочувственно.
 — Ни за что не поверю, слухи это всё, одни только слухи! У нас же знаете как: на десять раз вывернут и преувеличат! Недавно директор Промышленного училища распорядился об изменении формы воспитанников – и тотчас зашумели о присвоении этому училищу статуса высшего учебного заведения.
— А ведь хорошее предположение, радует!


Зиму с 1901-го на 1902 год ждали в Иркутске с большим нетерпением, особенно в Добровольном пожарном обществе – оно разглядело симпатичный источник дохода в устройстве катков и ещё в первой декаде октября заарендовало у городской управы на весь зимний сезон центральную площадь. Не смутил и вздёрнутый городскою управою ценник (100 рублей). А вот «Восточное обозрение» возмутилось: «Уж не думает ли управа таким способом пополнить 180000 дефицита в своих отчётах?».


Из газеты «Восточное обозрение» от 6 февраля 1902 г.: В воскресенье 3 февраля на катке Пожарного общества состоялась призовая «перебежка» на 50 кругов, что равняется четырнадцати верстам. В состязании приняли участие конькобежцы Мельников и Ворожцов, причём первый пробежал назначенную дистанцию в 36 или 37 минут – на 2 минуты и 19 секунд менее, чем его противник. И таким образом приз (две серебряные чарки) был выигран Мельниковым.

 

Валентина Рекунова

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

ЕСЛИ ЧЕСТНО, ТО ЖУРНАЛ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. СЛИШКОМ ЗАМУДРЁНО ТАМ ВСЕ НАПИСАНО. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЕГО ПИШУТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ВО ВЛАСТИ НАШЕЙ СИДИТ.

Людмила Селиванова, продавец книжного киоска, пенсионер

Архив новостей

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Мысли напрокат

kUau55So7nY.jpg