вверх
Сегодня: 20.07.18
14.png

И тебя выберут, и тебя выберут…

Демократия крепчает. Подтверждение тому – только что прошедшая избирательная кампания. Девизом её было не иначе как наше традиционное «Не догоню – так разогреюсь!». Одолеть российский электорат эта кампания взялась скорее числом, чем уменьем. И хотя до сакрального числа зверя количеству претендентов на престол далеко еще было, рыков, свар и кое-где уже порой сшибок-разборок хватало. Действо шло состязательно-показательное, от цензуры свободное и зело азартное. Название ему – теледебаты. Вот и мы приобщились.


Птица счастья мартовского дня 


Четверть века такого жара с пАром на предвыборных капищах не случалось – «и вот опять». Эта четверть века (начиная с недоброй памяти осени 1993-го) прошла под скандальные речёвки «сына юриста», а теперь на политической арене сменить его уже готова «дочь юриста» (не к ночи будь помянуты), взошедшая на этот манеж, по её же грозному предупреждению, всерьез и надолго. Как бы то ни было, но пока с трудом верится, что таки отшумели дебаты, отмелькались кандидаты и закончатся наконец предвыборные бесцензурные междусобойчики в соцсетях (спасибо, что виртуальные и только потому не кровавые)… Дело за малым: проголосовали – ждем результата. «Кто кого в этот раз победит», как пелось когда-то в старой футбольной песенке.

 


…А вот в годы популярности этой песенки выборные кампании проходили совсем по-другому. Сам день голосования был большим общим праздником. Никто не организовывал народные гуляния, просто электорат тех лет (тогда это были избиратели) умел радоваться жизни, началу весны – выборы проходили обычно в марте. Не наступила еще эра зомбоящиков, зато у многих в семьях имелись гармони-баяны, у кого-то и аккордеоны, а уж гитары – это почти у всех. В стенах квартир вся радость (мало ли от чего – хотя бы даже и от единственного на неделе выходного) не помещалась – и широко и весело выплескивалась на улицы. Со своей музыкой, плясками-приплясами, пением, из ничего возникали «пятачки»… Как работалось с огоньком, так и отдыхалось от души. И обязательные 98% граждан, отдав свой голос за, казалось бы, безальтернативного кандидата, любили и умели в те далекие времена весело отпраздновать это событие.

 


СпрОсите, почему выборы как бы казались безальтернативными? Так ведь чтобы стать кандидатом любого ранга и уровня, нужно было пройти многоступенчатый «естественный отбор»: от трудового коллектива через разного рода ячейки, бюро, комитеты и пр. до встреч с собственно избирателями – уже в других трудовых коллективах, на избирательных участках… А это, знаете ли, не фунт изюму – случались аудитории, я бы сказала, и наждачные. Стрессоустойчивость на них еще как и проверялась, и закалялась.


Но автор этих строк благополучно смогла избежать возможности пройти тропой кандидата еще на уровне своего трудового коллектива – «ребенок маленький, муж в армии…». Прониклись, пожалели, самоотвод приняли. К тому же выручила одна из девушек нашего коллектива заводского отдела – выразила желание встать на эту тропу и идти по ней до конца.

 


Но это было двумя пятилетками позже, а в ранней юности ваша покорная слуга торила тропы агитаторские. В семнадцать девчоночьих лет – член бригады коммунистического труда, комсомолка и ударник того же труда, и заводской комитет ВЛКСМ призвал и озадачил свою единицу: вот тебе два дома – и будь в них агитатором. В этих домах я должна была обеспечить обязательную для нас, агитаторов, высокую явку в день выборов. Приложением к заданию были листовка с биографией кандидата и устные наставления старших товарищей. «Блокнот агитатора» – бонусом. Моя агитаторская нива – два неблагоустроенных дома барачного типа. Были в них отдельные квартиры, были и коммунальные.  

 

«Орлята учатся летать»   


Начиналась агитационная работа задолго до дня выборов, и выглядела она буднично: мне необходимо было переписать в этих двух домах всех жильцов, достигших возраста политической зрелости – восемнадцатилетнего и старше, в отдельную тетрадочку. При обязательном предоставлении паспортов. Но вот этот-то этап и стал для меня, начинающей, самым трудным. Как оказалось, семнадцатилетняя агитаторша воспринималась ни много ни мало как представительница власти. И посыпались на меня претензии, но спасибо, что все они были чисто бытовыми, иначе растерялась бы по причине малолетства. Все «наказы избирателей» старательно записывала в отдельную графу своей тетрадочки. Однако случился на моем участке из ряда вон выходящий отказ голосовать. Молодой, двадцати с небольшим лет, глава семьи с маленьким ребенком ясельного возраста поставил перед фактом: жить в неблагоустроенной комнате коммунальной квартиры с дитём тяжело, на работе ему ничего в ближайшее время не обещают, как ко мне – так и я… Не пойду!


Обойдя все абсолютно комнаты и квартиры, жалобы на неустроенность быта – а других не было – переписала из тетрадки в отдельный талмуд и понесла «по инстанциям», прежде всего – в избирательную комиссию. А вот с отказом голосовать молодого слесаря, как оказалось, нашего же завода – АЭМЗ – обратилась в партком. Живописала, как живет семья – молодая советская семья: в комнате сквозит, углы промерзли – лед внутри, дитё в соплях… Улыбчивая приветливость на лицах старших товарищей сменилась озабоченностью, кто-то стал звонить по телефону, но меня поблагодарили, и я ушла – конечно же с чувством выполненного долга. Ни даже тени тревоги у меня не было – тревоги о том, что же будет с моим избирателем, ведь он (о ужас! – если верить публикациям 90-х и далее) бросил вызов власти, которая к тому времени насчитывала уже лет около шестидесяти. Даже не сомневалась, что раньше или позже этот вопрос решат. И представьте себе: еще до дня голосования этот парень пришел ко мне в цех, поблагодарил и пожал руку. Сказал, что ему с семьей дали то ли комнату, то ли квартиру (сейчас уже не помню точно), но в полностью благоустроенном доме. И они уже переехали. Я восприняла это как должное и даже застеснялась перед коллегами по бригаде за такой официоз – была у нас одна молодая дама, которая в таких случаях всегда говорила: «Все кругом начальники – обматерить некого». Такая же фраза в мой адрес прозвучала и в тот раз, но насчет обматерить – эта поговорка-заготовочка ей для «красного» словца служила, так что все обошлось. По прошествии многих десятилетий расцениваю как комплимент. Смайл


А что же дальше? А дальше работа агитатора продолжалась. Наши списки сводились в общие списки избирательных участков – к определенному числу. С наступлением этого дня открывались красные уголки – комнаты на избирательных участках, куда все избиратели могли прийти и найти себя в списочных «атласах», называлось это: отметиться в списках. Дежурили на этих участках члены избирательной комиссии, им можно было задать вопросы, обратиться с какими-то просьбами. А кроме формальностей приходили просто отдохнуть – поиграть в шашки-шахматы, послушать проигрыватель, посмотреть телевизор… Кстати, будучи еще школьницей, всегда приходила сюда с бабушкой, когда на избирательном организовывался киносеанс или концерт художественной самодеятельности. Здесь мы, детвора, впервые познакомились с областным новшеством конца 50-х – телевидением, приходя задолго до начала передач, чтобы занять места, с которых постепенно и плавно опускались на пол по мере наполнения комнаты старшими, что приходили после работы и домашнего ужина. Мы подолгу наблюдали серые шторы заставки, слушая знакомую мелодию «Славного моря, священного Байкала» в ожидании чуда – фильма или спектакля вне стен кинотеатра. Да нам без разницы было, что лицезреть: завораживала сама картинка на экране приёмника.


В общем, избирательный участок тех лет был живым организмом. Своего рода очагом культурного отдыха.

 


И вот наступал день голосования. Вторая смена в подшефной школе, где находился наш избирательный штаб, в субботу накануне отменялась, в зале сооружали закрытые шторками кабинки (они сохранились в первозданном виде до наших дней), стелили ковровые дорожки. Школа украшалась и выглядела очень празднично. В 6 утра в воскресенье начинала звучать бравурная музыка из динамиков, открывался буфет – народ шел голосовать. Школьниками мы стояли в почетном карауле у этих кабинок и у двух гипсовых статуй вождей в вестибюле на первом этаже – Ленина и Сталина. Я избегала  стоять рядом со статуей дедушки Ленина – верите ли, чувствовала, что от неё сильно веяло каким-то холодом, сейчас бы я сказала – потусторонним, от скульптуры второго вождя такого почему-то не исходило. Совсем юной пионеркой почувствовала я этот холод и всегда старалась поменяться, на что однокашники соглашались легко – любовь к этому дедушке прививалась с ранних лет, чего не скажешь о его преемнике – в Ангарске было много сосланных и репрессированных, детям коих дома прививалось совсем другое к нему отношение. А после 1961 года не с чем стало сравнивать – монумент Иосифа Виссарионовича бесследно исчез. Но, как говорит Каневский, это уже другая история. Да и мой возраст подрос до комсомольского, потому стоять в почетном пионерском карауле больше, по счастью, не доводилось.

 


Итак, какие задачи стояли перед каждым агитатором? Главная, повторюсь, – обеспечить явку избирателей. В одном из укромных уголков комнаты для голосования агитаторы по очереди сидели за столиком в качестве счетчиков. Во-первых, в клеточках разлинованных бумажных атласов-простыней отмечались крестиками проголосовавшие. Число этих клеточек равнялось количеству списочного состава участка. Во-вторых, в своей личной тетрадочке (помните?) отмечали своих проголосовавших. Время от времени кто-то из нас выскакивал, чтобы добежать до своих подопечных домов и побудить поскорее отдать свой голос: агитатор был свободен с той минуты, как все лично его избиратели исполнят гражданский долг. Не без гордости: мои всегда укладывались до 12 часов дня.


Но с избирательного участка мы не уходили. Просто с той минуты заканчивались заботы у нас, агитаторов. Ну и не надо забывать, что агитаторы были сплошь «холостёжь», потому «тусовка» не отпускала. И праздник продолжался – приезжали какие-то коллективы с концертами художественной самодеятельности, проходили киносеансы, в вестибюле для проголосовавших организовывались конкурсы, проходили викторины… Вечером же, когда уже почти все желающие (и нежелавшие, наверное, тоже) отдали свои голоса за народного избранника, а избирательная комиссия продолжала работать до 22 часов, – на кафельном полу в вестибюле открывался вечер танцев. Для нас, молодой политпоросли, это был апофеоз праздника. В 22 часа начинался подсчет голосов в освобожденном заранее от всех посторонних здании школы.  

 

И весь день по улицам одинокие – и не очень, и весьма даже не очень – бродили гармони, баяны, гитары и даже случались аккордеоны. Причем никаких «роялей в кустах» – на улицах этот праздник, что называется, целиком и полностью и исключительно шел от самих широких масс. В буфетах избирательных участков в течение дня было редкое для тех лет пивное изобилие, но чтобы отдыхать мешали «поддатые» – вот как-то не сохранила память таких кадров. Ну и к тому же дружинники с красными повязками на рукавах следили за порядком, так что продумано было все до мелочей, чтобы праздник был праздником.

 

 

 

Галина Костина

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Архив новостей

Июль 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5

Мысли напрокат

16999093_1276218522455916_1960392323146772646_n.jpg