вверх
Сегодня: 11.07.20
12.png

От ШОНО стынет кровь

Музыка. Пение. Просторы. Бесконечная энергия. Ломаные ритмы. Завораживающее звучание голоса Александра Архинчеева. Из Группы «Шоно». То есть «Волк». Мурашки по коже. Простой парень, просто Саша.


Так мы и познакомились – он никогда не слышал о нашем журнале.


– Есть такая тувинская фамилия Куулар. А давно выходит ваш журнал?


– Впервые в моей жизни меня начали расспрашивать, прежде чем я начал задавать вопросы. Потом был вопрос откуда я родом – и много чего вдруг перевернуло мои представления о моей уже набившей оскомину роли. Ну, на самом то деле: когда тобой искренне интересуются, проявляют интерес, тем, следовательно, дают очень высокую оценку твоей затёртой тысячами мелких интервью личности, – конечно приятно. Повторюсь, такое со мной впервые!!!


– Никогда даже не предполагал и не думал, что когда-нибудь стану профессиональным музыкантом. Знал в юности четыре аккорда на гитаре, но всегда нравилось подбирать песни на слух. И, никаких музыкалок не оканчивая, быстро и чётко подбирал на слух любую мелодию. Тогда ощущал, что у меня в этом талант, но никогда не мечтал даже развивать его всерьёз. И после школы должен был поступить на геолога в Политех. Но в самый последний момент мама вдруг мне сказала: «У тебя же есть к музыке большая предрасположенность, это ведь твоё любимое дело – иди, давай попробуй поступить по профилю». И после этого был такой момент, когда я поступил в музыкальный колледж таки, я вдруг об этом пожалел. Но уже на втором курсе – только когда освоил морин-хуур, потихонечку начал играть, – только тогда начал понимать, что да, мама была права: только это и есть моё дело. И с каждым годом и курсом я все безостановочней втягивался и растворялся в музыке. И с каждым годом после того переломного момента я ни капельки не жалею – и всё больше и беззаветней изучаю всё и вся в музыке. Это бездна – которую ты за свою короткую жизнь так и не узнаешь всю.


Что касается горлового пения, то есть три основных стиля. Это хархира. Низкий обертонный звук, который напоминает некое рычание медведя. Который баюкает своего медвежонка. Хоомэй – он больше похож на голос козы, и эсхэрэ – он звучит, как журчание горного ручья. Вот основные три жанра горлового пения. И вот от этих трёх стилей есть свои ответвления: здесь работает вся носоглотка, ротовая полость, губы, щёки, лёгкие, диафрагма и даже мимика. Так что в горловом пении множество вариаций. Что касается инструментов, то играю теперь всерьёз на гитаре. Недавно её себе купил и стараюсь освоить её более профессионально. Фортепьяно у нас было обязательно в колледже – там мы сдавали экзамены по нему. Далее идут чисто по нарастающей: морин-хуур,  цуур, хомус, сух-хур, диджериду, товшур, их-хур. Так что инструментов десять, наверное, пока только освоил.


Вообще, понимаю теперь – что мама, что папа были очень музыкальны, и у них голос и слух были идеальны, но папа мой был инженером-электриком, мама же – историком. На меня, признаться, с детства влияло и трогало душу участие в различных смотрах художественной самодеятельности. По Усть-Ордынскому округу, у нас в Осе. Но самое яркое событие юности – когда в свои 15 лет я выиграл путёвку во Всероссийский детский лагерь «Океан» на Дальнем Востоке. Вышел из зоны своей комфортности – посмотрел на большой мир иными глазами, пообщался, перезнакомился практически с половиной России.


– Как впервые удалось выехать за границу? Ведь теперь почти всё время вы проводите в гастролях по самым различным заграницам?


– У меня есть свой менеджер во Франции. Уже лет семь как – точно. Что касается восприятия нашей музыки в Европе – то это для них экзотика. Все очень сильно интересуются там теперь шаманизмом, буддизмом и проч. Они даже помешаны на этом! Я ничуть не преувеличиваю. Ведь стоит мне надеть свой дэгэл – костюм, как они норовят сказать: «О, ты шаман, мы тебя ждали!». Но я поясняю, что я не шаман, это же большая ответственность… и так далее. Да, я понимаю, что это дар свыше – быть музыкантом, но где ещё и эта редкость – конечно, сногсшибательно звучат и горловое пение, и морин-хуур, но я же не делаю из этого религии!


– Кстати, в бурятской культуре горловое пение было традиционно, или оно было заимствовано, потом утрачено – и теперь в таких тоже формах оживает?


– Если посмотреть на то, как шаман камлает, когда в него вселяется дух его предка, – он ведь и говорит другим голосом, лама, допустим, сидит, читает молитву – он тоже часто в трансе вовсе необычным голом её ведь читает. Я бы сказал, что, на мой взгляд, – это напоминает стиль хоомей, о котором мы говорили ранее. Так что, отвечая на ваш вопрос, отмечу, что, вероятней всего, это было просто позабыто, вытеснено, теперь возрождается.


– Прошло ещё 15 лет после первого открытия одной стороны света большого мира, где за эти годы удалось ещё побывать?


– Побывал в Испании, Америке, в Казахстане, Грузии, Литве не раз, в Латвии, Польше, сейчас поедем в Корею. В марте должны были ехать в Китай – но из-за этого вирусного карантина всё отложилось. Хочется побывать в Японии. Помимо этого, конечно (и прежде всего), самое главное – общение с музыкантами, даже вне поездок,– простой обмен опытом, энергией, радостью и находками. Вот 28 февраля в галерее Бронштейна будет проходить концерт группу «УДУ» – той группы, которую мы создали два года назад. Это коллаборация бурятской и литовской музыки. Солистка Лаурита Пеленуте живёт в Вильнюсе – она литовка. И скрипач, её компаньон Тадас Дешукас, я и Константин Токарский – перкуссионист из группы «Шоно». Мы вчетвером создали такую коллаборацию. Сюда входят песни, похожие по смыслу на наши народные. Ведь литовцы являются последними язычниками Европы. И у них очень много песен, посвященных духам дерева, воды, горы. И у нас в песнях то же самое. Допустим, песня «Алтаргана». Песня про тот цветок, с которым бурятский народ символизирует себя: он прирастётся везде – он мощный своими корнями. Я пою эту песню, Лаурита поёт песню «Йоварас». Йоварас – это священное дерево литовцев. Которому они поклоняются. Много мифологии связано у них с этим. И самое главное – эти две песни музыкальны и очень по характеру походят друг на друга. Мы находим общую гармонию аккордов, и куплет она поёт – куплет следом я пою. Она на литовском, я – на бурятском, и это мощный симбиоз культур. И этот проект литовско-бурятский как раз родился в ходе наших гастролей. Мы познакомились в Казахстане – в Алматы на фестивале. Там даже не джемили, лишь обменялись дисками и разъехались, даже толком не пообщавшись! Вдруг она мне давай писать в Инете: я так хочу с тобой спеть. Ту, эту песню спеть! И вот уже поехал в Латвию, она, узнав, что я там, прилетела в Ригу – сама сняла студию, и мы там быстро записали нашу первую совместную песню.


– Такая музыка может собирать стадионы – культурный микс со сногсшибательными ритмами и речитативами язычества, не так ли?


– Это может быть выступление в церквушке – на Корсике, под Кальви в деревне Каленцано, то было позавчера, там была просто суперизумительная акустика. Там не нужны никакие примочки. И ты просто садишься и просто кайфуешь от этого – и там человек сто было-то, но всё было здорово. Или же это может быть большой фестиваль с несколько тысячной публикой! Понятно, что ты играешь традиционную музыку, которую много кто играет, она у нас всё-таки сохранилась и сейчас развивается очень бурно. Но не каждый человек любит слушать в чистом виде аутентичное звучание. Зато микс с ритмом и приправленной мелодичностью аранжировкой зажигает всех. Вдруг ему нравится слушать рок? А мы тут – раз! – и совмещаем всё вдруг.


– Где вас можно увидеть вживую, и на каких площадках часто выступаете?


– Этой весной у нас очень бурно будет проходить гастрольная жизнь. Планируем посетить с концертами Китай, Корею, Словению, Венгрию и Литву. Летом планируем посетить Казахстан, Испанию, Францию. А также мы будем играть на большом фестивале в Шушенском – «Мир Сибири».


– Сколько альбомов вы уже выпустили, и какие ещё предстоят диски, планы?


– Пока три альбома выпустил. В 2015-м мы выпустили альбом с «Шоно», и после него у меня вышел коллаборированный альбом с музыкантами из страны басков – это между Францией и Испанией. Эта группа называется «Калакан».

 

Они весь 2014 год работали с Мадонной. Гастролировали по Америке. Буквально в октябре прошлого года у нас с литовцами вышел диск «Уду» на немецком лейбле KPL Music. Этот альбом находится в топ-чарте многих европейских радиостанций мировой музыки.


Я много езжу и гастролирую, но больше всего мне нравится жить и работать в Иркутске. И на малой родине в Осе, где я преподаю в Осинской школе искусств. Мы создаем оркестр бурятских народных инструментов. Сейчас в составе оркестра играют десять учеников. Есть задумка открыть студию этнической мастерской в Иркутске. Показывать и рассказывать о горловом пении, с вариациями различных инструментов, проводить различные мастер-классы. Важно очень передать своё умение следующему поколению. Зародить те искры в юных душах. Ведь везде полным-полно очень талантливой молодёжи.

 

 

 

Коллектив SHONO

 

 

 

 

 

 

Михаил Юровский

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


"Иркутские кулуары" - уникальный случай соединения анархо-хулиганского стиля с серьезной содержательностью и ненавязчивой, то есть не переходящей в гламур, глянцевостью. В кулуары обычно тихонько заглядывают. А тут нечто особенное - журнал не заглядывает в кулуары иркутской жизни, а нагло вваливается туда. И не для того, чтобы тихонько поподглядывать, а для того, чтобы громко поорать.

Сергей Шмидт, кандидат исторических наук