вверх
Сегодня: 21.11.19
10.png

Открытым текстом

— А теперь мы пройдём к дому, в котором 100 лет назад так ждали эти открытки. Он неплохо сохранился – видимо, потому, что каменный, возводился без спешки, для себя, – и группа из четырёх человек свернула на бывшую Большую, в начало XX века. Экскурсантами выступали потомки иркутских немцев фон Кельчевских, а экскурсоводом – наша дежурная по времени Валентина Рекунова. Так пришлось, что все, не сговариваясь, принялись собирать историю пребывания в нашем городе семьи преподавателя Института императора Николая I Артура Мартиновича фон Кельчевского. В какой-то момент поисковые линии пересеклись – и родилась экскурсия «По следам Кельчевских», а после и эта главка нового тома «Иркутских историй» Валентины Михайловны. Открыточная.


…Муж теперь возвращался за полночь, к ужину не притрагивался («Боюсь, что отравите»), а лишь просматривал почту. Да и то нередко оставлял газеты на утро. Сама Антонина Ивановна пробегала их после долгого завтрака, чуть задерживаясь на местной хронике. А уж после обеда разбирала корреспонденцию квартирантов. В усадьбе Метелёвых (наискосок от городского театра) стояли два каменных особняка: один в глубине, а другой – впритык к Большой улице. В первом жили хозяева, а второй отдавался внаём солидному учреждению, вместе с несколькими квартирами. Вся почта для квартирантов, по существующим правилам, адресовалась домовладелице, с прибавлением «Для…». И да, Антонине Ивановне было приятно прочитывать каждый раз: «Её Высокоблагородию Ант. Ив. Метелёвой», но с начала лета 1913 года её просто забросали чужими письмами и открытками. Оказалось, в семье Огладиных, занимающей одну из квартир, перемена: муж отправился в Ялту. И теперь чуть не с каждой станции шлёт открытки и письма своей ненаглядной Ирме.


Только без очек–ечек!


Когда-то и Яков Ефремович, супруг Антонины Ивановны Метелёвой, баловался любовными записками, но все его ласкательно-уменьшительные еньки–оньки–ечки–очки–ушки–юшки не могли растрогать купеческую жену – и он писать перестал. Но даже и отправляя сладости взрослому сыну в Москву, непременно приписывал: «От любящего тебя папы Яши». Это «Яши» чрезвычайно смешило Антонину Ивановну, а она не привыкла сдерживаться… Муж обижался, да. Яков Ефремович, по её убеждению, вообще был слишком сентиментальным для купца с такими солидными оборотами, но даже и он казался сухарём на фоне огладинской переписки – Метелёва и не заметила, как стала читать чужие открытки.


Теперь она сердилась и волновалась одновременно: «От Якова можно, конечно, всего ожидать, но всё же представить себе не могу, чтобы он, приехав в Москву, стал писать мне безо всякого повода. А этот Огладин в открытке от 16 июня нынешнего, 1913-го, года с радостью сообщает: «Посылаю тебе главный фасад Музея изящных искусств имени Императора Александра III. После чего ты получишь маленькую серию открыток наиболее понравившихся мне статуй и уголков зал. Если б ты знала, сколько я изъездил и исходил!». А для чего он носился по этой Москве, если ехал-то лечиться на море? Столько денег истратил, а видно ведь, что едва скопили они на дорогу: и комнату он отдельную взять не может, и уроков ищет. Вот-вот-вот: уроками промышляет, а не пропустил ни одной экскурсии! Ездил недавно в Гурзуф, а потом писал ей: «На открытке тот самый фонтан «Первая любовь», который я тебе описывал в прошлом письме. Правда ведь, хорош? Как по-твоему? Получила ли ты серию открыток Московского музея изящных искусств имени Императора Александра III? Очень было бы жаль, если б открытки пропали». А на другой день опять: «Вчера ходил с экскурсией в Никитский сад (описываю в большом письме). Очень доволен. И ко всему этому мы в группе снимались, так что ты в самом ближайшем будущем получишь не только мою физию, но и всех экскурсантов. Но это не главное, а главное фон, на котором кипарисы, магнолии, пальма – правда, хорошо? На открытке фонтан «Ночь» в Гурзуфе перед гостиницей. Все гостиницы среди роскошной растительности, о которой я тебе уже писал». Следом был отправлен и «вид на группу бананов в Никитском саду» – с припиской, что заканчивает большое письмо.


И так всё лето и всю осень; впрочем, почта Ирмы Артуровны Огладиной, урождённой фон Кельчевской, попадала в гостиную Метелёвых только до сентября, а затем квартирантка съехала на Троицкую, 81 – к сестре. Никто не спрашивал, почему: причина слишком была очевидна – 31 августа 1913-го на Якова Ефремовича Метелёва было совершено покушение.


Полиция арестовала обоих его сыновей. Их невиновность была доказана на суде, а вот то, что заказчицей покушения выступила Антонина Ивановна Метелёва, выяснилось позднее. Но уже и тогда она ясно увидела, что просчиталась: на суде было оглашено завещание Якова Ефремовича, и оказалось, что он передавал ей и дело, и весь капитал. Просто потому, что считал справедливым: приданое Антонины Ивановны в своё время помогло ему развернуться. Обиженный, одинокий, едва не убитый супруг обернулся «любящим тебя Яшей». И совсем уж некстати вспомнилась огладинская открытка: «Получил вчера наконец твоё письмо», «Пиши чаще, а то я уже, кажется, четыре дня не получал от тебя писем».


Вчерашняя институтка стала кормилицей   


Процесс Метелёвых взбудоражил весь город. Не попавшие в зал заседаний раскупали газеты, во всех подробностях передававшие прения сторон, самую атмосферу напряжённого ожидания приговора, совершенно непредсказуемого. Но ни Огладины, ни Кельчевские большого интереса не выказали: давно ведь известно, что достаток в семье не всегда сопутствует счастью. Как и бедность может быть разрушительна, если с ней не бороться.
Мать Ирмы, Берта Альбертовна, курляндская немка, по большой нужде поехала за мужем в Сибирь: ему, выпускнику филологического факультета Дерптского университета, не удалось получить хорошую должность на родине. И в Иркутске со всеми прибавками за выслугу лет, за службу на окраине прокормить семерых детей и дать им образование было отнюдь не просто: работа в двух учебных заведениях (Институте императора Николая I и Промышленном училище) плюс подработки только-только позволяли не наделать долгов. Когда Артур Мартинович умер (простудился, спасая на Ангаре тонущую лошадь), кормилицей стала Ирма, старшая дочь и вчерашняя институтка.


Это на десять лет отодвинуло мысль о замужестве и, конечно, осложнило отношения с молодыми людьми. Что-то похожее складывалось и у младших сестёр: романы длились и длились, а барышни всё не решались на брак. Поклонник Берты-дочери, Владимир Каменский, слал ей по две–три открытки в день, тщательно подбирая изображения, вплетая в свои комментарии к ним утончённые комплименты. Учил родной для невесты язык, пытался подписывать по-немецки открытки. Возможно, они и решили всё: в 1910-ом Берта впервые появилась с Каменским в обществе (на концерте Собинова) – и в тот же год они обвенчалась. Но при каждом расставании он слал ей письма на 18 страниц, а в промежутках между ними – открытки.


Потом был долгий период безмолвия: горе молчаливо. Летом 1917-го погиб самый младший из Кельчевских – Артур Артурович, прапорщик. В феврале 1920-го большевики расстреляли мужа Берты-младшей Владимира Евгеньевича Каменского, начальника Якутского гарнизона.


В 1938-м репрессируют мужа Ирмы Артуровны, но Берта-мать не узнает об этом: она уйдёт годом раньше. И напоследок суровый тридцать седьмой её всё же порадует, наградит терпеливую курляндскую немку, так и не попавшую больше на родину, за полвека праведной жизни в этом холодном городе. В тридцать седьмом дочка Эдда будет настойчиво звать к себе, предлагая и денег на дорогу, но Ирма пошлёт ей хорошенькую открытку, напишет, что лето в Иркутске удивительное: завезли много фруктов, даже и таких, что не приводилось встречать в прежние времена. «Ходим с мамой теперь каждый день на рынок и прикупаем что-нибудь новенькое. Сейчас, когда я пишу тебе, она пробует завезённый недавно вермут. С большим удовольствием!»

 

Гунг (урожд. Кельчевская) Ирма Артуровна (1883 г., г. Митава, Курлянд. губ. —1959 г., г. Иркутск), вып. Иркут. ин-та имп. Николая I, препод.

 


Кельчевская Берта Альбертовна с дочерью Маргаритой. Кельчевская (урожд. Юргенсон) Берта Альбертовна (25.07.1855—1937, г. Иркутск), дочь полиц. канцеляриста, жена дворянина, стат. сов., препод. А.М. Кельчевского.

 


Каменская (урожд. Кельчевская) Берта Артуровна, род. в 1890-м в г. Иркутске, препод. нем. яз. в школе «Дет. сад». 1-й муж: Каменский В. Е., 2-й муж: Яковлев Д.И., препод., учёный; дети: Маргарита (1911 г.), Евгений (1914 г.), Борис и Глеб (1916 г.), Михаил (1922 г.).

 


Каменский Владимир Евгеньевич, род. в г. Орле, окончил воен. уч-ще, капитан, участник Рус.-Яп. войны, ранен, в г. Иркутске с 1906-го, в марте 1919-го направлен нач. гарнизона г. Якутска, после большевист. переворота (декабрь 1919-го) приказал сложить оружие во избежание кровопролития, расстрелян 19.02.1920. Жена: Берта Артуровна, урожд. Кельчевская; дети: Варвара (от 1-го брака), Маргарита (1911 г.), Евгений (1914 г.), Борис и Глеб (1916г.).

 

 

 

Валентина Рекунова, реставратор фото Александр Прейс

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС