вверх
Сегодня: 10.05.21
16.png

По пути белого дархана

Каждый из нас по-своему решает вопрос, кем быть в этой жизни, что делать, к чему стремиться. И даже у очень успешных людей когда-то ответы на эти вопросы были не вполне очевидны. Бывает и так, что человек продолжает искать себя до старости. Народному мастеру Иркутской области Анатолию Хамаганову посчастливилось нащупать свою собственную тропинку в жизни около двадцати лет назад. Именно тогда он начал заниматься чеканкой по серебру. Сегодня Хамаганова называют не иначе как единственным белым кузнецом, или белым дарханом Усть-Ордынского Бурятского округа. Его работы хранятся в музеях и украшают частные коллекции. О трудностях, поворотах и ориентирах необычного пути мы поговорили с самим мастером. 

 

– Анатолий Дагдынович, в одном из своих интервью вы сказали, что склонность к чеканке, работе с серебром у вас передается по генам, имея в виду, что ваши сыновья пошли по вашим стопам. А от кого вы унаследовали склонность к ремеслу? Чем занимались ваши родители?

 

– У меня – ни от кого. Я сам к этому пришел. Не было никого в роду, кто бы занимался, как я, чеканкой. Мои родители были обычные бедные крестьяне, батрачили всю жизнь. 

 

С первого класса я по собственной инициативе стал рисовать акварелью, карандашами, потом увлекался резьбой по дереву, по кости. Потом таксидермия у меня была. Потом благодаря Гавриилу Николаевичу Богданову, бывшему председателю райисполкома Осинского района, я начал обучаться чеканке по серебру. 

 

А дело было так. После выхода на пенсию Богданов начал работать в Улан-Удэ при ВАРКе (Всебурятская ассоциация развития культуры. – Авт.). Замом председателя ВАРКа был. И вот он собрал по всей Усть-Орде 12 человек мастеров: учителей по трудовому обучению, людей, которые рисовали, мастерили и так далее. И увез их в Улан-Удэ на семинар для чеканщиков по серебру. Исторически в Усть-Ордынском округе не было тех, кто занимался бы этим ремеслом. Максимум, что делали это гравировки и насечки. И вот у нас решили это ремесло чеканки по серебру развить. 

 

А у меня, как на зло, совершенно не было времени. Я работал в лесном хозяйстве. Летом пожароопасный период – уезжать нельзя было. Но я с трудом на четыре дня выехал. 

 

Наблюдал там, как мастер делал серебряный перстень в домашних условиях своей мастерской. Потом я раздобыл несколько книг и, вернувшись домой, стал по ним заниматься. И в течение года сделал комплект: нож, трубку, огниво и перстень. И через год поехал и сдал экзамен. Этот первый комплект у меня тогда забрали. 

 

Потом я начал помаленьку какие-то инструменты собирать. И работать. 

 

 

– То есть ваше увлечение чеканкой было делом случая, а не мечтой детства?

 

– Может быть, и так. Но я очень полюбил эту работу. Даже по молодости я по ночам работал. Сейчас, конечно, уже не могу – возраст. Восьмой десяток все-таки. Но сложа руки не сижу. Все равно что-то делаю. В основном шаманам различную атрибутику для обрядов, в том числе настоящие обереги, так называемые серебряные зеркала. И обычные люди тоже заказывают. Например, онгонов делаю серебряных, а у них размер 6, 5, 3 см. В зависимости от того, молодой человек или пожилой. Молодым поменьше. 

 

Иногда молодежь просит сделать охотничьи ножи. Приходится отказывать. Все-таки это не одно и то же: нож для совершения обрядов, традиционный бурятский нож и охотничий нож.

 

Я в сельской местности живу. Ехать ко мне далеко. Но едут из Осы, Бохана, Иркутска и даже из Улан-Удэ приезжают. Если бы я даже в Осе работал, ко мне бы, наверно, больше людей обращалось. Но в целом я доволен своей жизнью. 

 

– Говорят, не очень любите с золотом работать…

 

– По молодости маленько увлекался, когда с серебром только начинал работать. Но с золотом очень трудоемкая работа. Золото по сравнению с серебром жесткое. Поэтому здесь требуется механизированная, техническая работа. Одними руками обрабатывать золото очень трудоемко. Поэтому приходится отказываться от таких заказов. 

 

– Эскизы будущих работ вы делаете сами? 

 

– В основном, сам.

 

– Где берете идеи? В чем черпаете вдохновение?

 

– Когда мы ездили в Улан-Удэ, наш руководитель Даши-Нима Дугаров, народный художник РСФСР, постоянно говорил на семинарах, что устьордынцам нужно создавать свои собственные орнаменты, свою символику, а не ориентироваться на то, что делается в Бурятии. И я с тех пор стараюсь создавать свою символику, свои орнаменты изобретать. 

 

Это очевидно: если ты художник, а не просто ремесленник – то ты должен сам создавать свои орнаменты. И я создаю. Идеи приходят во сне. Почему и работал по ночам. Ведь если увидел во сне какой-то орнамент и не зафиксировал его, а лег дальше спать, то он потеряется.

 

И я всегда стараюсь делать так, что если я изобрел какой-то орнамент, то на следующий день он должен быть у меня готов.

 

– Удалось найти свой уникальный стиль? В чем отличие ваших узоров от тех, что придумывают в Бурятии? 

 

– Их символика ближе к монголам. А у нас монгольское влияние – только половина орнамента, к которой свою уникальную половину надо добавлять. В основном используются образы растительного мира. Потому что мы живем на природе: речка, рыбалка, охота и так далее. И старики наши жили примерно так же. Соответственно, подмечаешь для себя какие-то образы. Они накапливаются. Но все равно приходится долго думать, прежде чем появится идея украшения. Я, действительно, много о них думаю. Может, поэтому они мне и снятся… 

 

Если говорить об уникальности, то, например, у меня на оконных ставнях свои собственные узоры. Мне чужие не нужны. Ведь у меня была цель создать именно усть-ордынский орнамент. И, как мне кажется, я его создал. 

 

– Какую-то магическую силу имеет этот орнамент – или это чисто художественное произведение?

 

– Магической силы особой нет. На дверях у меня есть знак Чингисхана, который на унтах у него на голенище был в виде чеканки. И когда уже зайдешь в дом, есть чеканка Шамана и Будды – как символ единства согласия двух вероучений. Наверное, можно условно назвать это бытовой магией. 

 

– Вас считают белым дарханом, или белым кузнецом. Как вы сами относитесь к этому званию? Накладывает ли оно на вас какие-то определенные обязательства, ограничения? Обращаются ли к вам люди за помощью? Участвуете ли вы в обрядах? 

 

– Я в округе один белый кузнец, хотя в Центре народных промыслов их там сейчас много – молодых. Но я все равно старейший. Поэтому меня и называют белым дарханом, и порой на улице совершенно незнакомые люди узнают, подходят. 

 

Звание белого дархана накладывает определенные обязательства. Получается, я являюсь основателем рода белых кузнецов. 

 

Люди приходят, просят пошаманить бурханам, тенгри. Я, конечно, помогаю. Но это случается редко. Не люблю я этого. Потому что я не хочу совершать действия шаманов, принимать на себя это всё. Только к близким знакомым и родственникам, бывает, хожу. 

 

Ведь основная моя задача в другом. 

 

Шаман же не может пойти купить в магазине нож для обряда. Ему должен изготовить его белый дархан. И я должен его очистить окуриванием богородской травой, по-бурятски она называется ганга. Чтобы инструменты, атрибуты обряда были в силе. 

 

– Какими своими работами вы по-настоящему гордитесь?

 

– Именно своей работой как белого кузнеца. Ножи, огнива, трубки бурятские, зеркала шамана. 

 

 

 

– Молодые чеканщики из Усть-Орды у вас учатся или самостоятельно все постигают?

 

– Они обученные, работают ведь уже. Правда, приезжают, интересуются. Бывает, и заночуют у меня. Так что определенная своя школа чеканки по серебру в округе есть. 

 

– Спасибо за интересную беседу. Здоровья вам и успехов!

 

– Спасибо! 

 

 

Расспрашивал Глеб Суржиков, фото Натальи Федотовой, Лидии Герегесовой, Лидии Габагуевой, Светланы Фоминой

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike