вверх
Сегодня: 23.07.17
9.png

Раз весна, два весна, три весна… (записки начала 2014-го)

 

 

МАРТ

 

Когда наступает весна, то надо праздновать и веселиться согласно стойкой привычке, выработанной еще в советское время, а, впрочем, никто и не сопротивляется. Потому что 8 марта, и каждый год, независимо от возраста женщины получают поздравления только потому, что им повезло родиться не мужчинами. Можно просто завить локон, прищурить глаз, многозначительно посмотреть вдаль – и получить подарок.

 

Самое запоминающееся поздравление, которое я как-то получила, было жестким и указывало на истоки праздника:

 

8 марта – еще морозы,

 

8 марта – еще метели,

 

 8 марта – еще сугробы.

 

Но Клара с Розой

 

8 марта ползут из гроба.

 

Живенько представила ситуацию: соратницы ползут, в костлявых ручках радостно желтеют веточки мимозы, а все потому, что праздника душа желает. Пламенные революционерки, боровшиеся за равноправие полов и всеобщее братство, не придумали ничего лучшего, чем инициировать радость по гендерному признаку. Женщины особенно энергично настроены тогда, когда в жизни мало радости, а если невозможно самой стать счастливой, тогда нужно заставить весь мир содрогнуться от счастья, хочет он того или нет. Впрочем, достаточно один раз прикоснуться к празднованию этой весенней бабской мистерии, чтобы повторять снова и снова. И раз в году те, кому повезло родиться не женщиной, испытывают невероятное напряжение. Например, цветы – ведь непременно нужно цветы. Некоторые выжидают год и ничего не дарят своим дамам, ни стебелька увядшего, ни ромашку обыкновенную, но оглоушивают 8 марта флористическим апокалипсисом. «Вы еще розочку впихните, и чтоб там много было! И чтоб нечетное количество! И так – три букета!» – волнуются кавалеры в цветочном магазине. Я как-то зашла туда за керамзитом, но поняла, что не место и не время такой глупости. «Какой керамзит, вы что, тут у нас дурдом! Я сама скоро, как керамзит, стану!» – доверительно сказала мне продавщица, ловко заворачивая огромный букет в желтый целлофан и розовую сетку, а страждущие дядьки обступали ее и тянули свои натруженные руки к цветочкам, прямо как дети малые.

 

И вообще, если 8 марта – значит, наступила весна, хотя, конечно, еще везде снег и черно-белое отображение действительности, и свинец в небе, и лед на тротуарах, и падаешь на этом льду так же стремительно, как и в феврале, а все равно – шмякнешься, а на душе – весна!

 

Потом начинают скидывать снег с крыш и орать, чтоб не ходили. Двор, как паутиной, прошит красно-белыми ограждающими полосками, очень красиво, и налицо богатство выбора – можно нырнуть под ленту, а можно и перепрыгнуть. В центре стоит глашатай, никого не пускает и творчески передает то, что ему кричат с крыши. Он переводит простой вопль в эмоционально окрашенное послание: «Щас! Стой! Епт!» – «Я уже пришла! Я в подъезд хочу!» – ору я в ответ. Тогда нижний глашатай оповещает верхнего кидателя: «Ааааа!». Тот тоже отвечает гласными, и мне говорят: «Ну, попробуй!». Я пробую, и мелкими перебежками, со стремительностью пингвина, бегущего за вертолетом полярников, добегаю до козырька подъезда. Нижний орет: «Ааааа!» – и это означает, что еще один жилец смог ускользнуть, и теперь можно предаться свободному стилю метания снегового покрова.

 

АПРЕЛЬ

 

Потом неожиданно как-то все стаяло, как кусок сахара в кипятке, и начались апрельские тезисы, которые состояли в борьбе противоположностей: жарко – холодно – магнитная буря – вообще непонятно что. Нормальные дни тоже присутствовали, но крайне неубедительно.

 

5 апреля солнце жарило так, что казалось, что мы со всего размаху окунулись в сибирское деревенское лето. Кое-где лежал снег, но доски террасы нагрелись, и босым ногам стало жарко, а еще можно было гулять в футболке и лениво думать: «Напечет или не напечет голову?». Солнце веселилось, как дембель на перроне, и собаки разметались тушками по рыжей траве. Мы тоже, как они, млели и принимали в первый раз с сентября солнечные ванны. У нас были пирожки с картошкой, и собаки об этом знали, и это сакральное знание пришло к ним, как только они увидели вдалеке нашу машину. Вот Ванька деревенский только что мимо шел, он к гастарбайтерам ходил гвозди брать для лодки, так у него на лбу, что ли, написано – «Нету пирожков!», потому что собаки его облаяли как незнакомого, а на нас смотрели с особым умилением, ведь мы красивы и богаты, щедры и невинны, ведь только у богов есть в мешочке коричневые выпеченные комочки с жемчужным крахмалом внутри, и, по собачьему мнению, не надо нам есть это, потому что мы и так толстые.

 

В последних числах апреля выпал снег, завыла метель, запахло мандаринами, елкой и прочим новым годом. Сбежавшая из санатория умалишенных зима истерично вытряхнула остатки снега на начатки цветения яблонь, и все перемешалось – лист и лед.

 

МАЙ

 

Снег опять моментально ушел, земля влажно всхлипнула, встрепенулись прибитые холодом люди и птицы, а мы пошли смотреть репетицию парада. В нашем городе такое расположение площади, что посмотреть в толпе, как идут войска, очень сложно. Как-то я забралась на решетку ворот и увидела кусочек праздника. Конечно, можно залезть и на столб, но там уже сидят более ловкие и молодые. Поэтому неторопливые и хитрые ходят смотреть на репетицию парада, которая проводится за день–два до основного мероприятия. В прошлые годы было не только интересно смотреть, но и слушать. Неслось грозное: «В каждой коробке есть военнослужащие, которые крутят головой. Это оценивается как нарушение Устава!». В этом году никаких блестящих комментариев не было, зато в течение человеческого вздоха вежливые люди атаковали автобус с грабителями банка и повязали всех. Было быстро, тихо, дымно, зрители аплодировали и бросали гипотетические чепчики в воздух.

 

И наступил самый радостный и печальный праздник – День Победы. Когда я была маленькой, то не могла понять этих взрослых: чего плакать-то – мы же победили. Странные они какие-то – сначала кричат на параде «Ура!», а потом плачут. Теперь и я делаю то же самое, правда, стараюсь не при всех, но это трудно. Особенно, когда казаки у Спасской церкви заводят «День Победы», и народ поет от корки до корки эту песню, и люди как-то виновато улыбаются, прячут мокрые глаза. Я тоже отворачиваюсь, когда комок к горлу подходит, и пою, и мужик в пиджаке рядом, и женщина в пушистой кофте, и паренек с серьгой в ухе и берцах. Это генетическая память, наверно, работает, так не заставишь насильно, как не заставишь весь город покупать гвоздички и нести их к Вечному огню. У каждого свой список в семье, свой табель, свой реестр, а в масштабе страны все эти пазлы схлопываются – и в целом получается вот такой праздник со слезами на глазах. Ребятишки смотрят на нас, и что они запомнят, что поймут – неизвестно, сейчас важно, чтобы видели, а там – пронесут и до своих детей.

 

Мы своего деда Александра просили «Расскажи о войне!», но он ловко уходил в сторону, отмалчивался, улыбался, делал вид, что занят, дремлет, да что угодно, но уходил от разговоров, и так делали многие, кто был на той войне. И только потом, после его смерти, увидели его наградное дело и прочитали о том, что, выполняя задание командования по разведке и уничтожению разрозненных групп японских самураев, он со своей командой разбил группу смертников из 7 человек, двух взял в плен, не потеряв ни одного человека из своих. Потом дед и его люди разбили группу всадников, а коней забрали в качестве трофеев. И мне показалось очень важным то, что ни один человек из его команды не погиб, а то, что они коней прихватили и в полк доставили, так это вполне в духе хозяйственного деда. И таких историй по стране – не счесть.

 

Когда репетиция парада закончилась, то полицейские отодвинули ограждение – и на пустую площадь хлынули ребятишки. Я сначала не поняла, что они там делают: нагибались и что-то подбирали, как будто грибы искали. Оказалось – стреляные гильзы, оставшиеся после показа работы спецназа. У совсем крохотного малыша ничего не получалось – не находилось, не поднималось. «Держи, пацан», – сказал парень в малиновом берете и положил ему на ладошку блестящие цилиндрики. Пацан взял и поковылял на своих нетвердых ногах к маме хвастать невиданными сокровищами. А где-то в Запорожье 9 мая устало шел старик и нес свое сокровище – Знамя Победы. Он шел по пустой улице, и это тоже был настоящий парад, потому что и один – воин, даже если власти запретили праздник. Люди стояли, смотрели и аплодировали. И получалось так, что то, что было 69 лет назад, не ушло. Оно здесь и сейчас, и это вопрос личного выбора.

 

А потом снова привычно выпал снег, и мы окончательно окунулись в май…

 

 

Яна Лисицина

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

ЕСЛИ ЧЕСТНО, ТО ЖУРНАЛ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. СЛИШКОМ ЗАМУДРЁНО ТАМ ВСЕ НАПИСАНО. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЕГО ПИШУТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ВО ВЛАСТИ НАШЕЙ СИДИТ.

Людмила Селиванова, продавец книжного киоска, пенсионер

Архив новостей

Июль 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6

Мысли напрокат

1.jpg