вверх
Сегодня: 04.08.21
7.png

Шепот Шумака

Так давно и много слышать о Шумаке  и не попасть туда – было просто невыносимо! Честно сказать, вопрос маршрута не изучал и не прорабатывал никак. Узнал только, что лишь стоит доехать до Ниловой Пустыни, – и дальше можно идти на Шумак уже пешком.


День старта выдался светлый. В три уже вышел из села Нилова Пустынь, миновал дацан и прошёл первую турбазу «Сухой Ручей». Далее тропа портилась, и всё труднее было идти. Но вот вечер и конечное место заброски УРАЛами людей – это так называемая беседка №2.


Очутившись даже на час в лесу один, начал испытывать острое чувство тревоги и желание сделать ну хоть какой-то привычный ритуал в виде питья чая, скорее и как можно уютнее.


Но не тут-то было. Путь до реки был отсюда не прост – вперёд по тропе и резко вниз… И только убегающий заяц дал понять, что это уже достаточно дикие и отдалённые места. И вот подошедшая пара туристов скрасила чаепитие, и черный чай с молоком, как в детстве, стал настоящим откровением — костерок и немного уютного общения в кривой беседке…


Само утро, медленный подъем в гору по начавшимся болотцам казался не таким унылым и страшным, как кто-то мог представить. Но оказалось, что обычные топи и болотца – пустяк. Далее начались дожди. И не прекращались пять суток. Ни днем, ни, тем более, ночью. Уже в пути я инстинктивно примкнул к группе улан-удэнцев: Иван и три женщины. Они мне не отказали в моем случае – шел впервые и практически наобум. В горах людей не бросают.
Первая ночёвка показалась очень странной. На сверхзелёном лугу и в предгорье сердце бешено стучало и нисколько не удавалось его унять, спать оно не дало. Тревога нарастала. Покорять перевал мне пришлось одному. Раньше всех собравшись, сделал это один. Считая капли пота на кончике носа и стараясь не поскользнуться на шатких сырых камнях, всё-таки перешёл хребет высотой в 2 700 метров. Дождался группы и стал петлять с ними на спуске. Дождь усиливался. Явно повыше в горах всегда холоднее.


…Далее предстоял спуск и, как сказал Иван,— самое страшное: дорога через приречные джунгли. И это оказалось действительно самым мучительным. Ручьи стали реками прямо под ногами. Протоптанная по щиколотку и по колено тропа тут же наполнилась водными стоками – и семь километров практически по джунглям с всепроникающей ледяной водой… это уже страшно. Усталость давала о себе знать. Мы практически ничего не ели – только чуть орешков. В серьёзных походах едят дважды – утром и на ночь. Остальное время только нагрузка. И вот, забравшись по пути в сырое и гнилое зимовьё Бегущие Олени – такое название, мы стоим и чуть не падаем. Но удалось вскипятить немного воды и хлебнуть чуть горячего… Но опять минут десять перерыва – и меня тянут и зовут с собой. Хотя сдуру я бы тут остался – несмотря, что вся эта изба Бабы Яги полностью протекала, ни пятачка сухого… Стоишь весь вымокший с гигантским рюкзаком, остывший, и тут ещё выходить надо на скользкую текущую ручьём тропу… а оставалось ещё до места километров… семь! «Как семь? Ну, может, хоть три?!» – умоляю. «Нет, говорят же тебе – ещё больше семи…» Но если бы знал, что зимовьё мне вообще не светит за эту вылазку и жить мне пять суток в сырой палатке под проливными дождями, – конечно вообще вряд ли б вышел из дому ещё раз.
И вот, падая и поднимаясь, скользя и цепляясь за ветки, добрели мы до развилки реки и увидели российский флаг перед базой с мостками. Это, конечно, было настоящее чудо… Я даже взял очки у Ивана разглядеть это место – и флаг среди глухой тайги, и призрак базы.


Но, поскольку реки разлились, так и не рискнув ни в тот вечер, ни в предыдущие три дня перейти к «цивилизации», застрял я в палаточном лагере на островке по имени Заячий – в память о тех, кто застревает перед решающим штурмом, складывая лапки в тревоге и тоске.


И так я прожил трое суток. Спасаясь горячим чаем и отсыпаясь в палатке. Наконец настало утро одного дня, и я решился выбираться отсюда. Дожди не спадали ничуть – лило ледяным! Внутренний голос говорил: иди назад только с группой!! Но куда там, ложное эго сильно – оно-то и погнало «по знакомой тропе» назад одного… И, не дойдя до чудо-избы, тропу потерял. Тогда вдруг решил идти по ручью вверх. И это длилось больше четырёх часов. По колено в ледяной воде, скача с камня на камень – где меньше прижим дикого потока, я шёл и шёл, как медведь из спячки, одним курсом вверх по ручью, надеясь встретить потерянную тропу. Залазил на горы камней, пытался звонить и просить помощи. Связи там нет никакой. Один ужас. Одно упрямство. Хватал стылыми пальцами полузелёную ягоду без разбора сорта и вкуса, задыхаясь от отчаянья, одёргивая цепляющийся всюду дождевик, переваливаясь среди мокрых камней и сырого мха по щиколотку. Пролезая сквозь сырые кусты и поваленные деревья, я зашёл в полный внутренний и внешний тупик. Идя до упора, пока были силы, – несмотря и вопреки, как и привык всюду, – наконец увидел ещё более высокие три горы из голимой щебёнки и между ними текущие две речки. Мне чуть плохо не стало. Тропой не пахло. Горы сгрудились и стали выше. Ручьи не кончались. Путь был один — строго назад. Но сил почти не было. Тем более, остатки энергии отнимал ручей, который не тёк прямо, а вилял, и чтобы по нему спуститься вниз на те же несколько километров, что оттопал вверх по нему, надо было его переходить вброд, и тут и там – по берегам отвесным и каменным –  идти не представлялось возможным ну никак. И когда ещё через час я кое-как добрёл до той тропы и увидел человека – я закричал: «Ты человек?!». «Да», – был его ответ. Да, брат. И пока он перекуривал – я им любовался. И просил меня не бросать… Но он шёл на Шумак так медленно, что я всё же оторвался… И те оставшиеся опять как-никак семь километров по ещё более студёным тропам-ручьям шёл уже, как привидение. Еле дополз до стойбища, растянул с трудом спальник под чужим тентом, лёг прикорнуть. Трясло. Переохлаждение. Меня не прогнали. Даже стакан горячего чаю вынесли. Потом, расстелив палатку с моей помощью, туда меня и вселили. К вечеру этого дня подошедшие ребята принесли ствол палой сосны, и по нему мне взбрело перейти на место базы. Но поток сбил и расшиб все ноги… И это было страшно. Вода-то чуть по бёдра – но её поток чудовищен! Ногу ставить нельзя никак. И вот я наконец на самом Шумаке. Не до источников. Найти бы тёплую купель и согреться в ней. Удалось. Посидеть 10 минут в родоновой тёплой ванне. Потом выпить горячего сладкого чаю…. Наконец, перекантовавшись в одном из зимовьвьёв, где спал, обернувшись тентом палатки, я с утра решил вернуться к стойбищу не тем же маршрутом – а по канату. Но там поток был раз в пять шире и мощнее, чем у того ствола. Только руки спасли меня – и это был ещё больший шок, чем блуждание по ручью, чем переход на базу, – дикий ужас…


И после всего этого возвращаться домой было, конечно, немного привычней и чуть попроще.

Михаил Юровский

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

ЕСЛИ ЧЕСТНО, ТО ЖУРНАЛ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. СЛИШКОМ ЗАМУДРЁНО ТАМ ВСЕ НАПИСАНО. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЕГО ПИШУТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ВО ВЛАСТИ НАШЕЙ СИДИТ.

Людмила Селиванова, продавец книжного киоска, пенсионер

Air Jordan 1