вверх
Сегодня: 01.02.23
16.png

Всплеск памяти в трясине быта

В каждое мгновение прямо перед собой мы видим барьер между одним человеком и его памятью о прошлом. Мы не можем общаться как следует, всем сердцем, одухотворенно, потому что мы давно забыли, кто мы есть! Нам не хватает прежде всего не любви в реальности – а любви и поддержки наших выдающихся предков... Любовь их сделала нас людьми. Их чувства к нам, призрачным потомкам, – это наше неразделимое единство со всем остальным миром, со всем нашим творением. Пока мы не осознаём поток чувств и идей, данных нам предками, мы влачим жалкое коронавирусное сосуществование...

Баба Аня

Моя бабушка Гоева Анна Андреевна прошла весь фронт Второй мировой с 16 и до 20 лет своей жизни. Будучи внуком, я часто слушал её рассказы о войне. О Курской дуге. О том, как всё это происходило. Под эти впечатления я засыпал. И интерес к истории нашей страны сохранился во мне с самых первых лет жизни, пожалуй, с трёх лет – точно. Наверняка бабе Ане некому было рассказать об этом. Не секрет, что фронтовики очень редко делятся воспоминаниями о своих страхах, ужасах, – столько они мучительны.

И ещё: моя бабушка работала фельдшером-акушером в трёх немецких сёлах. Каждое из них — каждую семью и каждый двор – я с ней посетил не раз. Это и стало потом моей профессией – ходить в гости, слушать и понимать людей. Оказывается, то настолько редкая профессия, настолько редкое качество — восприимчивость на глубине подсознания, что ничем иным мне не интересно заниматься вообще. Только информацией. Только переживаниями. Потому что память о прошлом – всё, что мы унесём с собой.

Многое бы хотел рассказать о своей бабушке Гоевой Анне Андреевне. Она была безотказным человеком, все послевоенные годы верой и правдой служившей людям. В любую погоду, в любом направлении шла она в грязь и в снег со своей медицинской авоськой и иногда же брала меня с собою тоже. Жизнь в пути – это зародилось во мне из самых ранних воспоминаний и опытов. Как известно, самые первые впечатления – они основополагающие.

Мало кто может похвастаться такой вот преемственностью – только я. Так мне кажется. Так с каждым годом жизнь делает всё, чтобы теперь я делился своими опытами, встречами в пути, с людьми, событиями, случаями. Нет ничего интереснее жизни –во всех её самых умопомрачительных эпизодах. Любой вымысел – сказка, ложь, да в ней намёк на реальность.


Баба Маша

Чем дольше живу, тем точнее вспоминаю каждый взгляд и слово и образ своей бабушки. Той, которая меня вынянчила и, по сути, воспитала, – Марии Андреевны Савинкиной-Гоевой. Помню, как позвонил ей последний раз из Иркутска. Она уже плохо слышала, в свои 92 года, – то была старшая сестра моей родной бабушки Анны. Её уже не было в живых, а бабушка Маша всё жила. Наконец, расслышав кто звонит, она вскричала: «Миша, это ты!?!». И прочее личное, я не выдержал – была зима, пошёл на Ангару, стояли морозы, лёд взялся достаточно далеко, несмотря на течение, – и просто разревелся, как ребёнок. Выходит, меня взрастила прежде всего она – баба Маша. Бабаня всегда была на работе, на вызовах, мама повторила её опыт в дикой форме гораздо конкретней. Детьми занимается тот, кто сидит с ними дома. И вот сейчас дилемма уже нашей семьи – кто же будет сидеть с детьми: я, или мать их, или же их прабабушка – бабушка Ираида. По себе знаю детскую память: родным считается тот, кто был рядом больше всего – не уходил в никуда, мог вынести все и во всем помочь, с кем можно было играть и делиться самым сокровенным и своим. Детей нельзя оставлять одних. Им всегда нужен старший наставник. Даже такой странный, как я. А чего уж там: вырасти мне можно было только нав книгах – львиную долю времени им и посвящал… Чему жертвуешь себя всего без остатка – то становится твоей сутью и формирует твое мышление.

Сейчас это звучит дико—но бабушка Мария была безграмотной—то есть ни читать, ни писать она не умела! И конечно у ней был ужас перед теми, кто всё свободное время проводил с книгами. С точки зрения тех, кто в них не увидит смысла—то конечно безумие—тратить свою жизнь на них. И потому помню её же ужас, когда в очередной раз, заглядывая в мою комнату, она вскрикивала—опять читаешь! Перестань быстро! Но чем заняться ещё в городской квартире—дрова рубить?..

Конечно, до того, живя с бабушками в деревне, особенно летом, дома так просто не сидел – гулял. Но в городе во дворе мне было не то что не уютно – бессмысленно торчать у подъезда. Игр и простора тех, что нужны каждому ребенку, в городе вообще нет и быть не может. Всё настолько тесно, сжато, передавлено и нелепо смещено, что от точки до точки ходить-то ещё можно, ведь радости сам процесс прогулки по занятым машинами, асфальтом, бетоном тропам не получишь. И тогда я открыл для себя библиотеки. Ведь, кроме школы и квартиры, куда-то ходить школьнику нужно. На секции меня не определяли долго – до 15 лет! Сам маленький человек что может себе найти в большом городе? Только то, что уже открыл себе сам дома, — книги, где их ещё больше. И ничто не имело смысла в целом мире. Ну разве что ещё марки – живопись. Картинки иных широт. Если у человека, пусть даже ещё небольшого, есть некие интересы, увлечения и потребности, то он находит себе формы их удовлетворения, как ни странно, сам всюду. Кроме чтения и прогулок за книгами и ради книг, ничто меня не могло увлечь в городе, куда я попал в свои 9 лет вдруг один. Мама всегда много работала. Бабушка сидела дома. Готовила, стирала, прибирала. Ждала меня. И лучшая радость – более, чем закреплённый рефлекс, – прийти домой и выпить чаю с чем-то, заев. Вера в то, что куда бы ты ни пришёл, тебя ждут и накормят, она неистребимей самой жизни. И зная это, самая древняя традиция гостеприимства не просто потакает потребностям гостя, а деликатно удовлетворяет основной человеческий инстинкт, даже не голода – того, что тебя ждут, тебе рады. Тогда ты сам становишься рад – ты возвращаешь это состояние тебя приютившим, оно – как огонь. Всё в жизни есть только энергия и информация. Передавая свою энергию через пищу жизни, люди тем самым получают взамен информацию – сытый, довольный человек совсем другое дело ведь. Приходящие люди, не твои близкие, – они совсем другую несут идею. На пути человека повидать – очень много. В пути человек необычный, в нем всё раскрыто, всё интересно, вся ярко, замечали? Не встреть его хорошо – так он своё раскрытое дальше и понесет, а к концу пути створки и закроет.



Михаил Юровский

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike