вверх
Сегодня: 17.09.21
12.png

Не запускайте бумеранг! О защите чувств верующих

Парадокс: чем примитивнее ошибка, тем тяжелее объяснять сторонней публике, в чем именно ее ошибочность. Большинство профессионалов при словах о едином и единственном учебнике истории в ужасе хватаются за головы; нормальный обыватель, распахнув наивные глаза, искренне недоумевает: а что ж тут может быть плохого? И попробуй доказать, что это зло: с ходу, однозначно и доступно. Этим часто и умело пользуются политики; большинство довольно, оппоненты, вязнущие в рассуждениях, посрамлены. А что там выйдет, что будет? Да то и будет, что нас не будет, как говорил в таких случаях Пушкин.
 
Закон о защите чувств верующих – из этого демагогического ряда. Как бы ни разъясняли его потаенные смыслы и скрытые следствия, для слуха нынешнего избирателя он сладкозвучен, потому что рифмуется с массовым чувством угрозы. А как только ты начнешь развинчивать его системный блок, раскладывать по полочкам – тут же интерес к тебе угаснет; мели, Емеля, нам не до тебя. Это очень скучно – слушать нудные нотации о том, что чувства – вещь неуловимая, неопределимая, неконтролируемая. 
 
Еще тоскливее вникать в рассудочные доводы о том, что реальной защите от имени и по поручению государства подлежат не мысли и сердечные движения, а объекты, места и пространства. То есть все, что общество готово наделить особым статусом, объявить социально священным, потребовать отказа от публично проявляемого презрения. Формы которого каталогизируются, описываются и закрепляются законом. Как в какой-нибудь «Русской Правде». Спиливание креста – 15 кун, рисование свастики на стене синагоги – 10 (или, скажем, 20), концерт на солее без письменного разрешения настоятеля – публичное порицание. И не потому, что это оскорбляет чувства, а потому, что нарушает правила поведения в местах, которые мы договорились выделить из общего ряда.
 
Причем для государства, объявившего себя светским, нет и не может быть особой разницы между социальным и религиозным пространством. На одних и тех же основаниях, с одной и той же страстью и с одним и тем же хладным равнодушием оно имеет и право, и возможность, и обязанность ставить под особую защиту от вандалов, актуальных художников и шалунов кресты, театры, памятники воинам, надгробия, включая и надгробия на могилах сомнительных персон. Считаете, что кресту не должно стоять вот тут – идите в муниципалитет, убеждайте давших разрешение; находите неправильным строительство театра в данной точке – судитесь с департаментом культуры; убеждены, что памятник поставлен негодяю, – требуйте его демонтажа законным способом. А полезете крушить колонны, рассыплете осколки на сцене, подпилите основание распятия или мазнете краской памятную доску, получите по заслугам. Потому что – значимый объект.
 
Но поскольку, повторяю, объяснять все это совершенно бесполезно, долго, нудно, я скажу всего лишь две вещи.
 
Первая: закон опасен прежде всего для тех, кто за него сегодня ратует. Теперешняя власть благоволит консервативному, традиционному, привычному. Православие ему понятнее агностицизма, берл-лазаровский извод иудаизма ближе обновленческих раввинов, старый добрый ислам – ваххабизма, а буддизм, как мы вчера узнали, вообще нам как родной. Но не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения; сегодня им приятней Берл Лазар, а завтра полюбится Гейдар Джемаль; нынче они православны, но уже готовы на пробу отпустить с цепи Невзорова – пусть полает на церковных в статусе доверенного лица президента; что же будет через годы, когда православие им (или следующим) надоест, «его пора бы мальчикам в забаву оставить»? 
 
Как только это случится, вдруг выяснится, что закон о защите чувств легко разворачивается в любую сторону. Традиционные религии вполне могут начать оскорблять утонченные чувства обновленцев, атеисты соберутся с силами, зарегистрируют общину верующих в полное неверие и получат право на религиозные переживания, которые так легко задеть. А имамы, уже ставшие завучами в одной отдельно взятой российской республике, могут быть оскорблены и колокольным звоном, и фильмами о христианстве. Глядишь, их тоже запретят. А кого-нибудь из правоверных иудеев… и так далее, и тому подобное. Друзья, не запускайте бумеранг; у бумерангов есть неприятное свойство – они умеют возвращаться в самую неподходящую минуту и очень больно бьют по голове.
 
А второе… мало ли кто из моих православных единоверцев оскорбляет мои чувства, проповедуя бесчеловечие как норму жизни и попирая все, что я считаю в Церкви главным: любовь, милосердие, терпение, смирение, живительную радость сердца, братскую отзывчивость? Что же мне теперь – судиться с ними?
 
 
Александр Архангельский
Источник: http://slon.ru/

 

 

 

 

FASHION NEWS

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike