вверх
Сегодня: 01.02.23
10.png

Журналы

Очерки истории иркутского рока. Очень субъективные заметки

Не обессудьте: мы решили изучить один очень серьезный вопрос… Мы решили понять, почему в Иркутске сегодня так не любят рок. Нет, даже не хард-рок, не металл, а самый обыкновенный рок. Поклонников этого (на наш-то взгляд, вообще лучшего) музыкального направления последнего полувека в нашем регионе – две калеки, что называется. И это странно. Притом что вроде бы, по идее, должны были быть у нас когда-нибудь и рокеры приличные, и рок-музыка удалая. Кто-то где-то об этом ностальгирует, и звуки ностальгии до нас доходят… Но на самом-то деле был ли, как принято спрашивать в подобных случаях, мальчик – рок-мальчик?

 

«Да здравствует всё то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!»

 (Зиновий Паперный)


«Рок мёртв» – как бы констатировал на исходе века минувшего Стинг. «А мы ещё живы» – «подсуетился» БГ. В принципе, такое можно было сказать и раньше, и позже: начиная с упадка рок-н-ролла первой волны в начале 1960-х и кончая откровенным «безрыбьем» по части новых обретений жанра в первое десятилетие века нынешнего. Никакой трагедии в этом не было, нет и не будет. В первую очередь потому, что вышеприведённые стенания, априори лишающие перспективы «молодых и рьяных», по сути – голос очередного поколения рокеров, у которого «жизнь удалась». Или не удалась, но всё равно состоялась. Так не лучше ли тем, у кого всё состоялось, руководствоваться в своих словоизлияниях другой цитатой. Из творческого наследия сэра Элтона Джона: «I remember when the rock was young» – «Я помню, когда рок был молодым». В наших местечковых «рок-мемуарах» мы постараемся поступать именно так.

 

Часть первая: до эпохи исторического материализма

Возможно, кому-то это покажется странным, но в «иркутской истории» рока меня больше всего интересует… его предыстория – пресловутые вокально-инструментальные ансамбли. Как бы ни открещивались от этого феномена постперестроечные ревнители чистоты жанра, именно ВИА первой волны своими «живыми» выступлениями в многочисленных институтских и заводских клубах и на ещё более многочисленных танцплощадках СССР конца 60-х – начала 70-х лет прошлого века сыграли в деле рок-посевов на отечественной ниве роль не меньшую, чем музыкальный эфир «забугорных» радиоголосов и «забугорные» же пластинки, небескорыстными усилиями немногих наших «выездных» граждан ввозимые в Страну Советов, а затем во множестве тиражируемые на магнитофонных плёнках нашими же тоже небескорыстными, но вместе с тем благородными аудио-пиратами. Видео тогда ещё и в помине не было, и как выглядят западные рок-идолы, большинству из нас можно было узнать разве что по жуткого качества неоднократно переснятым «фоткам», цена коих, тем не менее, у мастеров этого дела доходила до трёх полновесных советских рублей.

 

А тут – на тебе! Увидеть и ощутить наяву нечто с известной степенью допущения похожее на Beatles, Monkeys, Ventures можно, оказывается, и в столице Восточной Сибири!! Достаточно прорваться на вечер танцев в ТЮЗ, Нархоз или, скажем, в Клуб речников. И то, и другое, и третье было довольно трудно из-за огромного количества желающих. Но, на худой конец, можно было удовлетвориться и танцплощадкой в ЦПКиО или в Саду им. Парижской Коммуны (правда, в этих случаях всегда был риск дать кому-нибудь или (и) самому получить по морде лица во время обычной после танцев знаменитой русской забавы, прославленной ещё М.Ю. Лермонтовым в «Песне про купца Калашникова»).

 

На вышеупомянутых и неупомянутых сценических площадках разного калибра и репутации в прямом и переносном смысле гремели «в те времена укромные, теперь – почти былинные» первые известные автору этих строк иркутские ВИА: «Молодость», «Аэлита», «Робус». Были, уверен, и другие, но память человека, который, начиная с 66-го года, был неизлечимо болен музыкой «Ливерпульской четвёрки», сохранила именно эти знаковые имена местного масштаба! Слава Богу, что в гораздо более поздние времена мне посчастливилось по большей части случайно познакомиться лично с Игорем Несыновым и Сергеем Чернецким, Колей Антипиным и Борисом Яблоновским, Алексеем Степутенко, Валерой «Чокой» Степановым и другими подлинными легендами нашего «прото-рока». Эти ребята, которые из переделанных «семиструнок» фабрики имени Луначарского, как бы электрогитар, суровой (прямо-таки танковой) марки «Урал» и «самопальных» усилительных и звуковоспроизводящих устройств худо-бедно ухитрялись извлекать звуки абсолютно недоступных тогда «Лес Полов», «Фендер Стратокастеров» и «Маршаллов», не могли не иметь статуса кумиров в среде более-менее «отвязанной» иркутской молодёжи тех лет.

 

Что же они играли, что пели в интересующем нас аспекте? Естественно, «каверы» зарубежных бит-хитов. Нередко «искаверканные» в силу первоначального дефицита всего: от адекватных инструментов и нот до качественных оригинальных записей. Нередко с русскоязычным текстом, как правило, не имеющим никакого отношения к первоисточнику. А где их было взять, оригинальные тексты? Да и с переводом проблемы имели место. Тем паче, литературным. Приятное исключение, на моей памяти, составила лишь русифицированная версия битловской «ListenDoYouWantToKnowASecret», которую действительно посчастливилось услышать лет сорок назад в исполнении беспутного гения иркутской рок- и поп-сцены Владимира Попова. Есть основания полагать, что он приложил свой талант и к собственно переводу, удивительно точному и вместе с тем поэтичному. А так, ничтоже сумняшеся, пели, скажем, «CantBuyMeLove» тех же «Битлз» на слова типа «мы ливерпульские битлы». Их же «ThingsWeSaidToday» в «авторизованном переводе» отдавала недавним по тем временам арабо-израильским конфликтом: «В выжженной пустыне, где солнца восход. В выжженной пустыне караван идёт. Здесь ты можешь встретить врага. Но можешь – друга, и вот тогда можно сказать, что дружба будет навсегда». «HouseOfTheRisingSun» Animalsтоже была наполнена каким-то бедуинско-нижегородским текстовым колоритом: «Идёт караван по пустыне, сквозь тысячи вёрст он пройдёт. В пустынях колодцы пустые, и солнце палящее жжёт». (Во, жгли, первопроходцы! Отсюда и до «Учкудука» – рукой подать!!). Даже «Червонных Гитар», близких по лексике заклятых братьев-славян из Народной Польши, – и тех переделывали на свой сибирский манер! На этом «каверзном» фоне почти растворялись первые робкие и наивные попытки собственного сочинительства, без которого, как полагают многие авторитеты, истинный рок немыслим.

 

И всё-таки – он был! Возможно, не столько истинный, сколько искренний. По драйву, по мироощущению, по самооценке! Иначе вряд ли решились бы тинэйджеры – битломаны из упомянутой группы «Аэлита» – повторить в День международной солидарности трудящихся 1 Мая (!!!) 1969-го года недавнюю акцию их «Больших Братьев» по искусству, вошедшую в историю «Битлз» как «Концерт на крыше 30-го января 1969-го года». Всего три месяца разделили эти события! И, честное слово, центровая крыша наших пацанов (дом на углу улиц Ленина и Горького) была гораздо более пафосной, чем лондонская крыша «FabFour»! Не говоря уже о несопоставимой степени опасности для участников иркутского и лондонского «rockshow». Ребята из «Аэлиты», правда, успели к своему счастью и к тягостному недоумению молниеносно прибывших к месту происшествия «музыковедов в штатском» бесследно исчезнуть со своей уникальной концертной площадки. Их приютил товарищ, проживавший в упомянутом угловом доме. Именно от него я случайно и услышал эту удивительную историю, много лет спустя. А тогда, благодаря краткосрочности концерта на крыше, грохоту первомайских духовых оркестров и жуткому желанию большинства трудящихся прорваться через милицейский кордон и наконец-то пописать после демонстрации, никто ничего, по большому счёту, так и не понял. Событие практически не имело резонанса (кому ж было «резонировать»?!). А вот случись оно годом ранее – «резонанс мог бы быть бы»! Причём, что называется, «со стороны». Да ещё с какой!!

 

В 68-м (естественно, до печально памятных чехословацких событий) американский журнал «Pace» в специальном выпуске, ни с того ни с сего посвящённом жизни советской молодёжи, отвёл целый разворот (цитирую) «вокально-инструментальному ансамблю»«Падун» из города Братска Иркутской области. «Их мир столь же нерушим и целостен, как и наш. Они осваивают новый бит, но руководствуются, тем не менее, идеями Ленина» ,– гласила подпись под снимком джазового квартета, сделанным фотографом «PaceMagazine» в холле братского ДК «Ангара». Правда, создатель ВИА «Падун», а затем и ВИА «Баргузин(ы)», легендарный музыкант нашего региона Евгений Якушенко, бережно хранящий уникальный экземпляр заокеанского печатного издания, утверждает, что с определением «вокально-инструментальный ансамбль» североамериканские «акулы пера» тогда поспешили. «Это была предтеча «Падуна», – с улыбкой вспоминает Евгений Николаевич, – хотя всё, действительно, началось с джаза».

 

Но это – если и не совсем другая история, то её отдельная часть.

 

Часть вторую: Эй, «Баргузин», пошевеливай вал!

читайте в следующем номере «Иркутских Кулуаров»!

 

Василий Кучеренко



От редакции: Всем, кто может и хочет рассказать об истории иркутского рока, а может, и поспорить с нашим автором, мы готовы дать такую возможность. А тем, кто предоставит фотографии, связанные с историей рок-движения в регионе, будем вообще благодарны по гроб, как говорится, жизни. Long live rock`n`roll, братья!
 
 

 

Air Jordan 1 Retro High OG 'Rust Pink' 861428-101 For Sale

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

-Нельзя сказать, что "Иркутские кулуары" мы воспринимаем, как единственный источник информации, но то, что он заставляет взглянуть на привычные события под другим углом, это да. Это журнал, который интересно именно читать, а не привычно пролистывать, как многие современные издания. Не всегда мнения авторов созвучны твоему собственному ощущению, но определенно, позволяют увидеть многое из того, мимо чего сами бы прошли не останавливаясь. Бесспорно, "Иркутские кулуары" удачное продолжение телевизионного проекта "В кулуарах", который придумал и талантливо реализовал Андрей Фомин.

 

Андрей Хоменко, профессор, ректор ИрГУПС

Entrainement Nike