вверх
Сегодня: 01.10.22
16.png

Журналы

О Чапаеве, Павке Корчагине и Гарри Поттере…

 Не берусь судить однозначно о российских политических выборах, что почти каждый год прокатываются по просторам нашего самого громадного в мире государства. Опыт у меня не такой большой, да и связан лишь с одной составляющей этого процесса – со СМИ. Дело в том, что газеты (как в моём случае) имеют лишь сопутствующее значение – и не им дано решать в конечном раскладе, как завершится голосование. Решают другие факторы – порой очень далёкие от правил честной игры, которые, кстати, заложены так или иначе в законодательство о проведении выборов всех уровней. Вот эти самые факторы и есть одновременно самое занимательное, увлекательное и – самое отвратительное, отталкивающее. Мелькает крамольная мыслишка: не будь этих самых факторов со знаком минус, выборы превратились бы из заранее предписанного времяпровождения (как в былые советские времена) в скучнейшее событие с заранее запрограммированными результатами (как воспринимаются сейчас). Но это только на взгляд непосвящённого человека.


Первый раз я, как журналист, принимал участие на выборах ещё в 2000 году. Работал тогда в газете «Восточно-Сибирский путь». Управление ВСЖД решило принять участие в выборах депутатов в думу города Иркутска 1-го созыва. Редакция отрядила меня на месяц в распоряжение предвыборного штаба в Ново-Ленино, рядом со станцией Иркутск-Сортировочный, где базировались ставки сразу шести кандидатов-железнодорожников. Я сопровождал их всех и присутствовал на всех встречах с избирателями, потом настукивал на компьютере тексты-отчёты, они публиковались в газете-агитке «Магистраль» тиражом под 100 тысяч. Вот через этот канал осуществлялась только часть тех самых факторов, о которых упомянуто было выше. Нашлись и другие пути-дорожки, проходящие в основном через банковские операции. С утра человек пять–десять из штаба в течение недели выстраивались у кассы в здании отделения банка по Амурской (ныне Ленина) улице и перечисляли наличные на указанные счета. Но я тогда по уши ушёл в свою газетную работёнку, тексты-отчёты, которых потребовалось настрочить около двадцати за месяц. Они не сразу дались, писал впервые, поэтому работа над ними представляла для меня неподдельный интерес и поглощала всё моё рабочее и прочее время. А в штабной суете вокруг да около лишь успевал автоматически фиксировать мелькающие моменты, обрывки происшествий, часть слов, сказанные опытными пиарщиками в кулуарах, то есть – в курилках… Над всем этим я особо не задумывался и не рассуждал.


Да и зачем было рассуждать и копаться в работе неслышного и невидимого механизма?

 

 

Из наших кандидатов пятеро стали депутатами вчистую, шестой набрал равное количество процентов с конкурентом, но имел преимущество в один-два голоса. Когда глубокой ночью из избиркома сообщили эту победнуюреляцию, в штабе-офисе сразу начались одномоментно для кого фуршет, для кого банкет, а для кого и гулянка пошла. Праздничный стол ломился от обилия яств и количества бутылок и рассчитан он был на персон так в сорок с лишним участников предвыборного штаба и помощников, а присутствовало здесь и сейчас где-то две трети. Перед празднеством меня пригласили в отдельную комнатку, где бухгалтер отсчитал мне десять тысячных купюр зарплаты и по три тысячи рублей за каждого избранного депутата, то есть ещё 15 тысяч рублей. А ещё три тысячи выплатили через два месяца, когда и шестой был официально утверждён депутатом. Вот какая обязательность некогда была у ВСЖД! В 2000 году заработать в Иркутске 28 тысяч за месяц на выборах для рядового начинающего пиар-журналиста считалось завидным достижением. Конечно, исходя из полученной суммы, я прикинул, а сколько же получили политтехнологи, доверенные лица и юристы, сновавшие по штабу круглые сутки. В два-три-пять и даже в десять раз больше – например, начальник штаба. Думаю, что именно в таком возрастающем порядке выдавались энные суммы обслуживающему персоналу на этих выборах слуг народа.


Не знаю, говорят, что только мечты и высокие помыслы способны окрылить человека. Но меня тогда вполне окрылила и впечатлила полученная мной кругленькая денежная сумма. Хотя, в то же время, способы её получения в моих глазах выглядели всё ж сомнительными.


 Во мне ещё присутствовала щепетильность. Но очередной удар, может быть, и окончательный, по ней нанесло предложение написать заказную статью для очередных выборов ещё для одного железнодорожника – кандидата в депутаты. Я написал статью, потратив на неё неделю времени и несколько помучившись над содержанием и стилем изложения. Денежное вознаграждение превзошли все мои предполагаемые расчёты. Тот кандидат, кстати, так и не ставший депутатом, заплатил мне сразу после прочтения статьи 11500 рублей. Она – статья – ещё не опубликована, а я уже получил на руки невиданную мной доселе сумму гонорара. Да разве может такое быть? Оказывается, бывало, но редко.


 Теперь пришло время дать место в моём повествовании Чапаеву – как нередко и без стеснения в глаза и за глаза добродушно называли Василия Ивановича П. Но не только из-за имени отчества к нему привязалась эта прославленная фамилия. В нём действительно было что-то от неуловимых характерных черт знаменитого киношного героя, и порой они проявлялись у него в сконцентрированном виде. Наш Василий Иванович был необычно деятелен, срывался с горячностью в какие-нибудь даже пусть пустяковые организационные дела, направо и налево сыпал громкими распоряжениями и приказами, предпочитал, чтобы вокруг него люди вертелись и крутились – и тоже действовали подстать ему, отцу-командиру. В подобных случаях о нём говорили коротко то с похвальбой, а то и с осуждением: «Ну, всё пошёл саблей рубить!» или «Ага, шашки наголо!». Нередко он проявлял себя очень взбалмошным и деятельным администратором, и тогда частенько порождал вокруг себя неразбериху – никому не нужную, что создавало противоречивые ситуации. Но в значительной мере был добр, внимателен и отзывчив к людям. В общем, начальником и в прошлом чиновником был доброй брежневской закваски, истым советским гражданином и человеком.


По табели о рангах входил в среднее звено городских номенклатурных работников, в своё время избирался депутатом Иркутского областного Совета народных депутатов. Потом, с 1996 по 2005 годы, был помощником члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, председателя областного Законодательного Собрания И.З. Зелента. А когда того отставили от должности, Чапай отправился в свободное плавание и включился в местную многопартийную тусовку. В 2006 году возглавил региональное отделение одной из мелких политических партий левого толка, стал готовиться к участию в выборах, которые к тому времени пошли по всей стране нескончаемой чередой. Какие выборы без участия журналистов? И он пригласил меня в штаб заведовать задуманной к изданию газеты. Посулил мне деньги, и я клюнул на приманку, так как был я человеком ещё достаточно наивным и не совсем равнодушным к политическим вопросам. С другой стороны, интересно же было попробовать себя в новом качестве, и пробовал я себя в нём с переменным успехом и временными перерывами в течение 10 лет до 2016 года, да и после отрывочно продолжаю ещё активно интересоваться так называемой провинциальной политикой.

 


Почти весь срок работы при Чапаеве я пребывал в качестве пресс-секретаря. Чтобы исполнять его обязанности, не обязательно быть журналистом, даже лучше журналистом вообще не быть. Пресс-секретарь больше секретарь, то есть ишак, выполняющий огромнейший круг обязанностей самых разнообразных свойств и профиля по первому слову, даже ещё не произнесённому хотению своего шефа. Заключается этот вал дел и делишек в основном из нескончаемого потока мелочёвки, которая если брать по отдельности вроде несущественна, но без неё никак. Начиная от банальнейших скрепок до хождения по приёмным и канцеляриям с бумагами и кабинетам для разговорчиков тет-а-тет с госслужащими и секретаршами тех, у кого ранг повыше, – вот в чём состояли мои функции при Чапаеве. Поначалу, попав в его распоряжение, я как бы внутренне съёжился и возмутился, и подумал: «Ничего себе, какой фигнёй мне приходится заниматься. А не бросить ли всё к такой-то матери?». Но, сцепив зубы, решил остаться при особе командующего регионального отделения партии. Иркутский Чапаев, надо отдать ему должное, всё же умел привлекать к себе сердца наивных людей. Тем более, что он на словах нарисовал мне слишком заманчивую перспективу на будущее и скорые барыши в столь же скорое время.


Например, вот-вот, на днях, из Москвы финансовая служба олигарха, возглавившего ЦК партии в столице, должна была перечислить на счёт однопартийцев в Иркутске крупную сумму денег, на которую предполагалось закупить двухэтажный особняк в центре города. В одной половине особняка было намерение разместить штаб партии, а другую с выгодой сдать в аренду. В штабе будет всё, у штатных сотрудников – по кабинету, завались новой компьютерной техникой и стабильная твёрдая зарплата. Чапаев, наверное, не замечая того, по привычке расфантазировался передо мной донельзя возможностями, которые должны были ему вскоре якобы предоставиться, ссылаясь на неисчислимое состояние своего московского шефа-олигарха. Затем Чапаев безапелляционно, как саблей рубанул, заявил, что его партия обязательно пройдет процентный барьер на ближайших выборах в Государственную Думу, а значит, сформирует самостоятельную фракцию и начнёт получать финансирование из государственного бюджета. Им ещё были сказаны слова, что партии достанутся ещё какие-то привилегии, бонусы и подачки, то есть спонсорские денежки.


Двухэтажный особняк, который должен был стать собственностью партии, Чапаев мне с нескрываемым предвкушаемым удовольствием показывал, когда я с ним проходил мимо намеченного для покупки роскошно выглядевшего здания.


Но, как всегда, олигарховы денежки на региональный счёт не поступили, особняк не купили, но сняли довольно уютное помещение в другом особняке в переулке Пионерском под штаб. Оборудовали его компьютером б/у, принтером б/у, сканером б/у, да и остальные вещи и предметы – все б/у, кроме канцелярских принадлежностей. Да и люди, которые вступали в партию или приходили сотрудничать, по большей части были из разряда б/у. Однако предвыборная работа в штабе закипела, человек 10–15 толклись-толпились там в двух комнатах с раннего утра до поздней ночи, и было это совершенно неинтересно, противно, нудно, нервотрёпно, бестолково и бесполезно. Партия выборы проиграла с треском. Почему-то, с чего-то Чапаев надеялся на 12%, а получили шиш с кукишем – чуть больше или около одного процента. Вместо стабильной твёрдой зарплаты Чапай выдал мне две пятитысячные, ссылаясь на то, что партия бедная и тому подобное. Так как мы проиграли на выборах, и я к этому был непосредственно причастен, то посчитал себя не вправе требовать более высокой оплаты своего труда.


Ещё казалось, впору было уходить от Чапаева, бросить его. После окончательного разгрома на выборах я думал, что их сногсшибательные позорные результаты его самого и его политическую самодеятельность окончательно похоронят. Ошибался – и сильно: Василию Ивановичу исполнилось всего лишь 65 лет, на покой он не торопился, а принял самое, какое только было возможно, активное участие в последующих пяти или шести выборных кампаниях, которые (кроме одной) завершились с теми же для него провальными итогами. Я уходил от Чапая и возвращался участвовать в затеянных и разыгрываемых выборных процедурах, ритуалах и даже делишках, чем-то неуловимо смахивающих на интрижку, но оснащённый уже другими моральными и мотивационными установками.


Вместе с ним приступил к изданию «Вестника» регионального отделения политической партии. Хотя «Вестник» формально являлся газетой, но с привычной нормальной газетой имел мало общего, был её противоположностью и дурацкой на неё карикатурой. Я сам терпеть не мог предвыборные агитки, выбрасываемые миллионами экземпляров на улицы города. И неподдельно возмущался и плевался, обнаруживая их в своём почтовом ящике. Но вот на тебе, докатился до последней черты – и собственными руками, глазами, и насилуя остатки извилин своего мозга, взялся за изготовления этой дурно пахнувшей бумажно-печатной продукции. Нет, поначалу думал, что у меня с Чапаевым что-нибудь да выйдет. Ничего подобного! Опускаю все муки, разочарования и мытарства, которые пришлось испытать и пройти в безуспешных попытках создать приличную газету, так как к настоящей журналистике мои потуги редактировать провальную газетёнку не имеют отношение. Через неделю кое-как, со скрипом, выпустили первый номер «Вестника». За ним пошли точно такие же, вызывающие у меня лично тошнотворный рефлекс, номера. Среди них на четырёх-восьми полосах нет-нет да попадалось нечто стоящее, но настолько мизерное по объёму, что выглядело всё равно – ерундово.


Чапаев сочетал в себе расчётливость с богатым опытом бюрократически-письменной работы, а иначе и быть не могло. Ведь он входил не только в команду председателя Законодательного Собрания области, но и в своё время поработал помощником члена Совета Федерации В.Е. Межевича. И там и там занимался административно-организационно-финансовыми вопросами некрупных масштабов, поднаторел в распределении денежных средств, обвыкся среди чиновников, освоил их жаргонную речь, язык у него и так был неплохо подвешен, и, возжаждав самостоятельного курса, двинул в сражения на политическом поле. То, что он пропагандировал перед электоратом, коротко можно обозначить так – он в своих многочисленных речах призывал к возврату номенклатурного чисто кабинетного социализма времён позднего застоя с последующей его модернизацией, которую якобы не успели или забыли вовремя начать. Говорить он любил много по любому поводу, его лексикон и грамматика построения речи изобиловали старорежимными, брежневского происхождения, фразами и оборотами. Его выступления на публике звучали хоть и задорно, искромётно, не по бумажке, шпарил он без запинок, особенно на дебатах по местному телевидению, но все скоротечно выпаливаемые пламенные слова-призывы Чапая редко кого трогали, а всё больше отскакивали от ушей аудитории, как горох от стенки.


Однако в нём присутствовали и капелька наивности, и клочки святой коммунистической веры. В своей партии он придерживался практики «50 на 50» – половину обещаний выполнял, вторую половину откладывал в долгий ящик, забывал, то есть не исполнял, а использовал в своих партийных интересах. Не в оправдание его замечу, что точно так же поступали и с ним, если не хуже. При этом по закоренелой привычке ещё со школы любимой его книгой по-прежнему оставалась «Как закалялась сталь» Николая Островского. В «Вестнике» по его хотению-велению устроили викторину на знание содержания текста о Павке Корчагине. На викторину через Почту России и Интернет пришло немало писем с ответами от школьников и студентов. Призёров наградили ценными подарками, победителя – фотоаппаратом. Проведение викторины даже привлекло несколько повышенное внимание к нашей газетёнке. И мне понравился этот ход для привлечения читателей. А Василий Иванович вообще был в ударе и тут же выдвинул новую идею – провести читательскую викторину по книгам о Гарри Поттере. Сам он про него книг не читал, пришлось пролистать мне страниц сто и на скорую руку сварганить три вопросика. Успели провести первый тур викторины, и тут закончились выборы с разгромным поражением для Чапаева, даже хуже, чем поражение: набрал 0,54 процента голосов. В случае положительного результата на выборах Василий Иванович предполагал потратиться деньгами на издание ещё одного номера с поздравлением партии и самого себя с победой и с итогами второй викторины. Увы, не случилось. Британский фэнтазийный мальчишка-волшебник не посодействовал, а героический Павка Корчагин по своей революционной сути был бессилен помочь в таких делах, как российские выборы.


Кстати, на выборах с участием Чапаева мне если и перепадали суммы за работу в штабе его партии, то совсем не великие, а с учётом инфляции значительно уступающие той, которую однажды в уединённой комнате выдали мне на руки в уже далёкий миллениумный год.

 

 

 

Nike Air Jordan 1 Retro Павел Мигалев

Иркутские кулуары

"...ВАШ ЖУРНАЛ ЧИТАЮ И ЧИТАЮ С УДОВОЛЬСТВИЕМ. ПИШЕТЕ ИНТЕРЕСНО, И ИЛЛЮСТРИРОВАНО ВСЕ КРАСИВО, ДОСТОЙНО. ТОЛЬКО ВОТ ПЛОХО, ЧТО НЕТ ЕГО В СВОБОДНОЙ ПРОДАЖЕ. НЕ НАЙТИ..."

 Александр Ханхалаев, председатель Думы Иркутска

/Nike_7_1