Днепровскому нужна помощь!

Подробности

Создано: 13.11.2026 19:02

Просмотров: 85

Дорогие друзья! Мы присоединяемся к просьбе помочь Роману Днепровскому, попавшему в беду. Он находится в тяжёлом состоянии, у него обнаружено опасное онкологическое заболевание, – на лечение нужны денежные средства. Роман борется с болезнью уже не один год, и она то отступает, то вновь возвращается, и сейчас как раз настал такой вот момент, а финансы истощились совершенно, и Днепровский будет благодарен за любую помощь.

Признаемся, что это мы, его друзья, уговорили обратиться за помощью ко всем, кто такую помощь захочет и сможет оказать – сам Роман долго отказывался, стеснялся, считал этот шаг свидетельством крайней душевной слабости. Мы считаем иначе и настояли на такой публичной просьбе. Время умирать придёт когда-нибудь к каждому из нас, и не нам решать, когда настанет пора опустить руки. Пока есть шанс, надо ведь бороться, не правда ли?!

В случае с Романом шанс есть. И будет неправильно, если мы не поможем. Это непростой, но хороший человек. Тем, кому небезразлична его судьба, надо связаться с Марией, женой Романа Днепровского, и обсудить, что можно сделать: +7 (950) 175-25-03.

Те из вас, кто давно читает наш журнал, следит за Кулуарниками, конечно же, знают имя Днепровского, одного из наших постоянных авторов. И на страницах журнала (и сайта), и на наших творческих встречах Роман часто выступал со своими статьями и рассказами – иногда весёлыми, иногда ироничными с нотками грусти. Было здорово!

Кроме того, автор книги рассказов «Малиновый Пиджак» Днепровский известен как журналист-краевед – свои видеосюжеты об истории Иркутска он выпускал на областном телевидении в середине девяностых. А ещё многие сталкивались с Романом как с талантливым и самобытным гидом, экскурсоводом, и это именно он создал культурно-просветительский проект «Вечерние прогулки на Ретро-Трамвае», ставший для иркутян и гостей города весьма и весьма заметным.

А мы сегодня публикуем один из его рассказов. Почитайте, и у вас наверняка поднимется настроение…  

                                                                                                                     Андрей Фомин,

гл. редактор 

журнала «Иркутские кулуары»

-------------------------------------------------

ЗАПИСКИ КОЛЛЕКЦИОНЕРА (Часть чёрт знает, какая)

Был один эпизод в моей жизни, который до сих пор греет мне душу. Наверное, не очень-то и скромно писать об этом - кто-нибудь скажет ещё, что я решил покрасоваться, похвастаться... Но, по прошествии лет, я склонен относиться к своему прошлому куда, как критически, и единственное, что вижу в том случае сейчас - не более, чем собственную глупость. Глупость, которая, правда, не обернулась ни для кого никакими неприятностями, а скорее, даже наоборот, помогла совершить доброе дело, но от этого не переставшая быть таковой. А сучилось вот что...

В середине девяностых годов прошлого века того "строительного бума", что имел место в семидесятые и восьмидесятые годы, уже не наблюдалось. Муниципалитет, однако, продолжал расселять ветхое и аварийное жильё, а людям, жившим в таком жилье, предоставлял квартиры - не в новостройках, правда, но - тем не менее. А что такое для коллекционера это самое расселение ветхого и аварийного жилья, господа? Правильно: такое расселение - это возможность пополнить своё собрание какими-нибудь новыми артефактами, неспешно побродить по опустевшим домам, обследовать их от подвалов до чердаков, откопать в пыли какой-нибудь старый-престарый стул или кофейник, аптечный флакон или распаянный самовар, пачку пожелтевших от времени фотографий или подшивку журналов вековой давности, или что-то ещё... Безусловно, очень и очень жаль всю эту Уходящую Натуру, жаль видеть, как старые иркутские дома идут под бульдозер или раскатываются по брёвнышку - но, с другой стороны, это, как правило, один-единственный способ обследовать-обшарить все их потайные закоулки, что-то такое отыскать, спасти, отреставрировать и сохранить в своём собрании. А найти в таких домах можно очень и очень много чего интересного...

...Тот двухэтажный деревянный домишко, крашеный в тёмно-зелёный цвет, стоял на улице Марата, в девичестве - Луговой: обычный маловыразительный домик рубежа XIX - XX веков, с двумя рядами окон, по три в каждом. Окна первого этажа были закрыты ставнями и забиты, зато три выходивших на улицу окна второго этажа были распахнуты настежь и манили взобраться на этот самый второй этаж и свинтить со старых оконных рам изящные латунные ручки и прочую старую фурнитуру. А так как я уже успел на собственном опыте убедиться в том, что не один я в этом городе такой умный, и что если я буду мешкать, то и на эту старинную фурнитуру, и на другие приятные находки и сюрпризы, что ждут меня внутри, найдётся немало желающих, то мешкать я не стал: вечером того же самого дня, когда я заприметил расселённый дом, я оделся в соответствующую "униформу", вооружился фонариком, отвёрткой и пассатижами, и пошёл "на дело".

Едва я вошёл в ограду расселённого дома, как выяснилось, что расселён он не полностью, а только частично: возле крылечка, что вело в квартиру первого этажа, беззаботно разлеглась небольшого размера дворняжка, которая при моём появлении тут же вскочила и принялась облаивать незваного гостя. Здесь же, на крылечке, на табурете сидела и хозяйка этой самой дворняжки - оч-чень преклонного возраста пенсионерка... Да, сидевшая здесь пожилая дама была очень и очень преклонных лет - наверное, ей было далеко за семьдесят - но всё же, ни "бабушкой", ни "старухой" назвать её у меня что тогда, что сейчас не поворачивается язык. Хозяйка заливавшейся лаем собачонки улыбнулась, и вежливо поинтересовалась у меня, что, собственно, мне здесь нужно.

В таких случаях необходимо "включить" всё своё обаяние, необходимо очаровать собеседника, но при этом искренне и честно объяснить цель своего прихода: дескать, я - коллекционер, собираю предметы старины, и хотел бы - если, конечно же, будет позволено! - осмотреть расселённые квартиры, подняться на чердак, спуститься в подвал... посмотреть всё... ведь дом пойдёт под снос, а вместе с ним исчезнут и все эти старые вещи и вещицы, что бывшие хозяева побросали в опустевших квартирах, или забыли в кладовках, или когда-то вынесли на чердак, да там и бросили... И ни в коем случае нельзя в разговорах с обитателями расселяемых домов ни заискивать, ни суетиться, ни лебезить - достаточно быть просто вежливым и доброжелательным, но достоинства своего ронять нельзя: такое, и только такое поведение вызывает у людей доверие, располагает к собеседнику - ну, и открывает путь к желанным находкам. 

Правда, в девяноста пяти случаях из ста вам скажут, что "здесь ничего нет, и никогда не было - все уехали, остались только грязь и мусор всякий" (в оставшихся пяти случаях вас просто вытолкают взашей - но лишь в оставшихся пяти из ста случаев). К этому тоже нужно быть готовым, и нужно объяснить своему vis-a-vis, что вы вовсе и не рассчитываете найти на чердаке приговорённого к сносу дома ни золото Колчака, ни похищенную Янтарную Комнату, и что тот самый "хлам и мусор", о котором он говорит, вполне может оказаться именно тем, что вы и ищите - и на этих словах лучше всего вежливо предложить собеседнику осмотреть брошенный дом вместе. Дальше... 

А дальше всё пойдёт само собой: увидев, с каким интересом вы рассматриваете какой-нибудь старый венский стул, или откручиваете ту же латунную дверную или оконную ручку, перебираете старую периодику, или разглядываете с видом знатока клейма на донышках пыльных бутылок, ваш сопровождающий сначала расскажет вам о том, что "...в этой квартире когда-то Дядя Боря жил - вот у него и мебель дубовая была, и картины висели - а потом внуки всё это куда-то выкинули", а потом, может быть, и сам вспомнит, что у него где-то в сенях стоит ржавый угольный утюг, или ступка, или бутыль-"четверть" ("В них раньше самогон разливали!...") - и притащит всё это вам. Иногда даже просто так притащит, и отдаст безо всяких денег - а иногда, может быть, и намекнёт, что неплохо бы получить с вас за эти сокровища "на ноль-пятую" - но вы к этому уже заранее готовы, да и не обеднеете вы от требуемой суммы. А рассказы про живших здесь когда-то "дядю Борю" и прочих бывших обитателей дома могут оказаться не менее ценными, нежели ваши материальные находки... Поэтому - Вежливость и Искренность прежде всего! - и старый город поделится с вами своими тайнами.

Но мы отвлеклись, и совсем забыли о даме преклонного возраста, которая встретила меня на крыльце расселённого дома, и вежливо поинтересовалась у меня, каким же это ветром меня занесло в её ограду, и что я здесь забыл. И я, как уже было сказано выше, искренне и доброжелательно поведал пожилой даме всё без утайки - и, естественно же, разговор у нас пошёл именно по той самой схеме, которую я выше же и описал.

Мы вошли в дом, поднялись на второй этаж. Мы ходили по опустевшим комнатам старого дома, и я деловито осматривал все уголки и закоулки, и деловито откручивал со старых оконных рам те самые медные ручки, что привлекли моё внимание, и аккуратно выдёргивал из печей топочные и поддувальные дверцы с затейливым витым орнаментом, и снимал со стен фарфоровые ролики, на которые крепилась электропроводка - ведь настоящий коллекционер не упускает ни одну мелочь, потому, что эта мелочь может пригодиться ему в дальнейшем в качестве "обменного фонда" - а моя спутница, тем временем, рассказывала о прежних обитателях этих квартир, а потом перешла и к рассказу о своей семье:

- Я в этом доме всю жизнь прожила - здесь и родилась, здесь и родители жили... Когда я маленькой была, мы с папой часто за город ездили: мы с сёстрами и братом загорали и купались, а папа рисовал... Папа любил рисовать, хотя профессиональным художником не был - просто, в те времена многие увлекались рисованием... В кладовке, кажется, должны остаться какие-то папины картины - правда, они без рам... Если хотите, то можете их забрать себе - всё равно пропадут... Мне ехать отсюда некуда: дом снесут - я на улице останусь... так что, забирайте, конечно же: хоть сохранятся у Вас...

На последних словах я почувствовал, что здесь что-то не так: как это - "я на улице останусь"?! Нет, понятно, конечно же, что собеседница моя, прожившая всю жизнь в этом доме, настолько "прикипела" к насиженному месту, что не хочет покидать родные стены - но ведь не может быть, что она настолько решила идти в этом нежелании до конца, что отказалась от расселения? Или - может такое быть?.. А может быть, у неё какие-то проблемы с документами на права владения квартирой, и её из-за этого не включили в списки тех, кому муниципалитет предоставил жильё?.. Или - что?

Я не успел задать своего вопроса - моя провожатая сама поспешила поделиться своей проблемой:

- Мне дали комнату в коммуналке, неподалёку отсюда, на Черемховском переулке. Но оказалось, что там живёт человек... Парень молодой там живёт: он там и раньше жил, но потом его посадили в тюрьму, а родственники его оттуда выписали, чтобы меньше платить за комнату... А он освободился, вернулся туда, вписался обратно - и живет там. Ну, а я туда пришла - он мне и говорит: на каком, мол, основании?! Я - туда, сюда - а меня и слушать не хотят: говорят, что дали, мол, вам жильё - сами все вопросы и решайте, а нас они не касаются. Я говорю: дескать, как же так?! Что я - должна выгонять этого парня из комнаты?! Он ведь меня прибьёт! Да и прописан он там - вместе с ним нам, что ли, в этой комнате жить? А мне говорят: ладно, будем решать ваш вопрос - а сами ничего не решают... Дом не сегодня - завтра сносить начнут: вот, уже и электричество обрезали, и технику подогнали... Чувствую, что так и будет: останусь я на улице, вместе с Найдой...

...В самом начале этого рассказа я уже говорил о том, что он - о глупости. О моей собственной глупости и наивности. И вот, пришло время сказать именно об этом: дело в том, что я тут же торжественно пообещал своей собеседнице, что обязательно помогу ей решить этот вопрос с жильём. А как же? Ведь я здесь ни кто-нибудь, а целый Журналист! Более того: я не просто журналист, а такой особый журналист, который работает на телевидении и делает передачу о жизни города, а потому общается с муниципальными чиновниками и даже – с самим мэром! И ещё более того: мэр города не просто знает о моём существовании, но даже знает меня в лицо. И по фамилии знает. И по имени. А раз так, то я вот могу взять, да и подойти к мэру... И задать ему вопрос... Ну, или изложить какую-то просьбу - например, попросить, там, взять под личный контроль ситуацию с предоставлением жилья одинокой пенсионерке, которая в результате каких-то бюрократических нестыковок и проволочек может без этого самого жилья остаться уже в самые ближайшие дни... И я всё это быстренько прогоняю в своей голове - слава Б-гу, что хватило ума не распускать хвост и не произносить всего этого вслух! - и я даю своей собеседнице Честное Пионерское (pardon! - Честное Коллекционерское) Слово, что обязательно помогу ей добиться правды и справедливости! Ведь я здесь - ни кто-нибудь, а целый Журналист, и не просто Журналист, а... (см. выше). 

И я, довольный собой, ухожу восвояси, унося в сумках и карманах все свои коллекционерские трофеи, большие и малые, в том числе, и те два пейзажа, которые отдала мне, открыв кладовку, та самая пожилая женщина. Та самая, которую я только что так глупо и непредусмотрительно обнадёжил...

Известно, что дуракам везёт - и именно поэтому, наверное, эта история закончилась хорошо. А закончилась она так: через несколько дней, когда мы в очередной раз снимали какой-то сюжет в иркутской мэрии, я подошёл таки к мэру города, и рассказал ему о том, что в самом-самом центре Иркутска, в расселённом доме, который уже и от электричества отрубили, и не сегодня - завтра сносить начнут, живёт, что называется, "на птичьих правах" одинокая старая пенсионерка, которой какие-то разгильдяи-чиновники предоставили комнату в общежитии, в которой на самых, что ни есть, законных основаниях живёт какой-то бывший зэк, который там жил и раньше... Что идти несчастной пенсионерке больше некуда, и что вопрос с предоставлением ей другого варианта жилья никто не решает - и вот что ей теперь делать прикажете?...

А мэр, между тем, стоит, и слушает меня. Слушает внимательно, не перебивая. Потом говорит: "Адрес её помнишь? Пошли в кабинет!" И мы поднимаемся на третий этаж, в кабинет мэра, и мэр записывает имя и адрес моей давешней собеседницы в ежедневник, потом звонит куда-то... Не дозванивается и говорит, что перезвонит позже, займётся этим вопросом сегодня, ближе к вечеру. Говорит, что вопрос этот будет решён уже завтра. И я ухожу.

Я ухожу, спускаюсь на улицу, сажусь в машину, где меня уже ждёт вся наша съёмочная бригада - и тут же на мою голову обрушиваются громы и молнии, которые мечет в эту самую голову наш главред Наталья: да что я себе позволяю?! Да кто я такой, чтобы лезть со своими частными вопросами к мэру?! К САМОМУ МЭРУ?! Ведь даже она, Наталья, не позволяет себе такого! А я?! Да кто мне дал право?! Да она меня вообще от съёмок после этого отстранит! И тэдэ, и тэдэ, и тэдэ...

Что уж греха таить? Была у Наташи такая неприятная черта - самоутверждаться за счёт подчинённых. Но ведь и я хорош: действительно, чего я к мэру города полез? Кто он и - кто я?! Ладно, хоть не за себя просил - но что это меняет, в конце концов? И, по всему выходит, что права Наталья, права во всём - а я.. Я вёл себя, как дурак. И так мне после этого погано на душе стало, что я едва дождался окончания съёмок и сразу же отправился в дом актёрский – бар и выпил в этом баре изрядное количество тошнотворной болгарской "Плиски" - благо, назавтра никаких съёмок уже и не было...

...А ещё через некоторое время я проходил мимо того самого дома, с рассказа о котором и началась эта история: дом уже сносили, и не было там ни моей давешней собеседницы, ни её дворняжки Найды, никого... И если бы история закончилась именно на этом, то я даже не стал бы позориться и рассказывать всё это. Но она закончилась иначе.

Она, история эта, закончилась неожиданным образом через несколько месяцев, когда я случайно встретил ту самую пенсионерку на одной из улиц старого Центра: она узнала меня, окликнула, и долго-долго благодарила. Она рассказала мне, что через несколько дней после того нашего разговора к ней приехали из мэрии на машине, и извинились, и повезли её, чтобы показать имеющееся в наличии вторичное жильё. Ей сказали, что её вопрос - на контроле мэра города, и что мэр велел не только в самый короткий срок решить его, этот вопрос, но и организовать переезд - ну, то есть, выделить ей и транспорт, и грузчиков. И что в тот же день она выбрала одну из предложенных квартир - здесь же, в центре - и что уже на следующий день её вместе с Жужей перевезли на новое место жительства, и вот теперь...

И вот теперь, когда, казалось бы, я мог чувствовать себя героем дня, я стоял перед этой пенсионеркой, которая благодарила меня, но на душе не было праздника. Погано было на душе почему-то...

Роман Днепровский