«Мы многое сделали!». Дмитрий Бердников

Подробности

Создано: 14.01.2022 16:51

Просмотров: 4894

 

 

Признаюсь, тянет, вот тянет порой меня, главреда «Иркутских кулуаров», взять да и позвонить кому-то из знакомых – или незнакомых – людей и спросить: «Ну как ты (вы) там? Как настроение? Что новенького?» И дело не в том, что я маньяк телефонных разговоров. Отнюдь. Скорее, даже наоборот. А дело в том, что в Иркутске становится всё меньше по-настоящему интересных людей, личностей. Их популяция, выражаясь научным языком, стремится к критически малой величине.

Многие покинули этот мир и ушли, надеюсь, в мир лучший. А многие – попросту уехали из города, из региона. При том что жизнь ведь это не только поесть да прикупить новую шмотку. Жизнь – это водоворот ярких событий, и их создают как раз личности. А мне лично – так же, как и большинству моих друзей – хочется именно жизни, а не шмоток. Хотя тьфу, безусловно, на нас за это!

Знаю: к личности Дмитрия Бердникова кто-то из иркутян относится с раздражением. Мне самому кое-что в период мэрства не нравилось в нём и заставляло критиковать. Но давайте будем объективны: среди горожан немало и тех, кто вспоминает Дмитрия Викторовича добрым словом, причём может объяснить причины такого отношения. А значит, кому, как не ему, звонить в канун Нового года? Звонить в Якутию, где он работает сейчас первым заместителем председателя правительства Республики Саха. 

 

Пообщались мы в режиме видеоконференции, так что все эмоции друг друга видели. А какое интервью без эмоций, да?

 

– Дмитрий Викторович, судя по тому, что Иркутяне видят вас время от времени купающимся в Байкале, в Якутии жарко на самом деле, да? Ездите сюда остывать?

– Что касается температуры в Якутии… Действительно: у нас уже поддавило за 40 одно время, а потом подотпустило, и ученые начали говорить, что это аномально теплая погода. Посмотрим, что будет дальше. А насчет ныряния в Байкал, я думаю, вы, Андрей, понимаете, что это не понты какие-нибудь простые. 

– Да я сам купался в Байкале осенью и зимой не раз и до сих пор иногда залажу туда.

– Вот-вот. Именно купание в Байкале не может сравниться ни с чем другим. Многие купаются здесь, и это, можно сказать, такой особый ритуал. Приехав в Иркутск, я стараюсь искупаться. А в Новый год это вообще традиция для меня. Кто-то в Таиланд уезжает купаться, конечно, а мне как-то здесь больше нравится… 

– Я давно заметил, что, как только не съезжу на Байкал летом или осенью, то зимой обязательно заболею. Вот железно! Есть что-то такое…

– Ну, это не секрет. Уникальная вода, уникальная энергетика, исходящая от Байкала. Аура, которая, конечно, воздействует на организм, влияет на здоровье.

– Вот вы сейчас каким-то не материалистом прям предстаете. Учёные вас осудят. Смайл.

– (Смеется.) Не всё же может быть сформулировано, объяснено с точки зрения классической науки. Далеко не всё. Но эти факты есть.

– А в Якутии есть какие-то такие сакральные места вроде нашего Байкала?

– Раньше даже представить себе не мог, насколько красив и необычен этот край, хотя бывал в Якутии в студенчестве в стройотрядах. Но то была Южная Якутия. Она по климату созвучна с нашим климатом, с Иркутской областью, и это не такая Якутия, которая от Якутска начинается. Здесь огромное количество озер, более 720 тысяч! Но это не огромные озера, а небольшие. Они являются источником питьевой воды для населенных пунктов: деревень и поселков в первую очередь. А это ещё красивейшие пристанища для перелётных птиц. Красивейшие! И уникальных мест очень много. Причем это не только Ленские столбы, о которых все наслышаны. Это гора Кисилях, которую называют ещё Северной Шамбалой. Орлиная скала. Гора Харама. Вулкан Балаган-Таас. Гора Сата-Хайата и остров Сата. И масса других мест, часть которых считается не просто достопримечательностями, а священными или мистическими и даже аномальными местами. Если доведется, постарайтесь обязательно съездить туда, походить, посмотреть, почувствовать.

 

 

– Дмитрий Викторович, я не зря употребил слово «жарко» применительно к Якутии…

– Да понимаю, Андрей. Я помню ваши телевизионные передачи, любите вы играть со смыслами. (Улыбается.)

– Да-да. И вот в этом случае я как раз хотел перейти к вопросу о том, не жарко ли вам на работе.  

– Такие вопросы задаете, не сразу улавливаю смысл. Надо бы нам еще каких-нибудь глубоко мыслящих людей к беседе привлечь… (Смеется.)

– Ну как же? Формально ваш отъезд из Иркутска был подан так, что вы едете строить совершенно необычный, невероятный мост через Лену, и это какая-то очень и очень непростая работа, требующая неимоверных усилий. 

– Проект действительно уникальный, потому что Лена у нас самая крупная северная река. Такие мосты не строились и в таких условиях. Есть сложность конструктивная, есть и социальная, можно сказать политическая. Она заключается в том, что практически 30 лет этот мост ждут, и предпринималось очень много попыток его строить. 

Первый проект предложили в 2006 году, он проходил экспертизу, обсуждался – и всё закончилось на этом. Потом 2013 год – проект был окончательно готов и выделены деньги, но в 2014-м его сняли с реализации. Другими словами, проблема мусолилась по сути, а мост не появлялся. И в результате получилось, что один из наиболее значимых городов на востоке Российской Федерации, один из крупнейших региональных центров не имеет круглогодичной транспортной доступности. Почти 130 дней в году к нам можно попасть только самолетом или на пароме, потом открывается зимник малый, затем зимник большой, потом это все тает, и перерыв на ледоход. И опять всё сначала. Архаичные уже вещи.

Вокруг этого, конечно, было много предвыборных обещаний и политических баталий. А в 2019 году президент подписал решение, что мост надо строить, и все реально задвигались. В качестве курирующей определили должность в правительстве, на которую меня и назначили. 

 

Таким будет новый мост

 

 

И вот сейчас у нас проведена предпроектная работа. На следующей неделе идет вынос сетей, линий электропередачи и так далее. При том что продолжается работа с Минфином Российской Федерации по выделению федерального гранта к тем деньгам, которые выделяет республика. Всё кипит, варится, движется. Но за это время, как вы слышали, наверное, у нас произошли большие пожары… 

– Ну вот! Я же говорил, что про жарко обязательно будет. 

– В этом смысле да. Жарко было, огненно. Скучать не приходилось и не приходится. (Улыбается.) По решению правительства мы восстановили целую деревню. И естественно, решение этих, первоочередных, лесных проблем несколько сдвинуло на какое-то время фокус внимания от моста.

– А когда планируется сдача в эксплуатацию?

– Сейчас будут приниматься решения на высшем уровне, по федеральному финансированию. И если в активную фазу войдем в 22-м году, то реально построить его к 25-му году: сам мост плюс развязки. Общая протяженность объекта – 14 километров. А вообще, их пять в общем цикле северного хода, который по решению правительства должен быть реализован до 2030 года и свяжет Магадан и Иркутскую область. 

– Ого! Из Иркутска можно будет нормальной дорогой проехать и до Якутска, и до Магадана?

– Конечно. Через Усть-Кут в Верхнемарково и к нам сюда.

 

 

– Вижу, вы очень плотно погрузились в проблему. По малой родине, по Иркутску не скучаете? Может, вспоминаете кого-то часто?

– Вас со Шмидтом вспоминаю. (Улыбается.) Всех вспоминаю, с кем общались без каких-то глупостей и лишнего пафоса. Но сказать, что совсем уж невыносимо скучаю и вспоминаю те годы, когда работал мэром… (Смеется.) При всех наших недостатках мы ещё немного читаем. А у Маркеса, у Борхеса и в других умных книгах постоянно проскальзывает такая вот мысль: «Свое прошлое чаще всего вспоминает тот, у кого нет будущего». 

– И нет настоящего, я бы добавил.

– Совершенно верно! А мне есть чем заниматься – перед той командой, в которой я работаю, передо мной лично поставлены серьёзные задачи. И есть круг общения. Это интересные люди: и среди местных специалистов, и среди приезжих. Здесь же задействовано много крупных структур – таких, как Газпром. Поэтому уровень общения соответствующий.

– Но чего-то всё равно же в Якутске нет? Нет? У Иркутска такой визуальный облик, который многие считают особым и который является неотъемлемой составной частью «духа города». У Иркутска, наконец, есть позы, чего в Якутске наверняка не имеется. Неужели же не скучаете по какой-нибудь эдакой иркутскости?

– У нас в Иркутске в нулевые годы были такие очень остроумные публицисты, их фамилии Фомин и Шмидт. 

– Что-то знакомое…

– Познакомьтесь с ними. (Смеется.) Они делали передачу «В кулуарах», она по телевидению шла, и вот там как раз про иркутскость было. Я для себя помню практически всё из того, о чём в ней говорилось. Гляньте как-нибудь, советую. 

– Ха-ха-ха! Было дело… Я, коренной ангарчанин, постоянно спорю с иркутянами о ценностях и недостатках иркутского городского сообщества, и вот однажды мы с Сергеем, коренным иркутянином, вдруг пришли к мысли, что Иркутск и иркутян можно ругать или хвалить за разное, но есть и нечто бесспорное. Родился даже такой афоризм: «Настоящий иркутянин – это мания величия, умноженная на комплекс неполноценности!». 

– (Смеется.) Да-да! Но я этого не говорил, заметьте.

– Ладно-ладно, понял. Ну а вы, если серьёзно, как часто открываете для себя что-то новое? Как-то вдруг осознаете вещи, которых раньше не осознавали, не понимали. Или вы еще очень молодой человек, в отличие от меня, и такое с вами не случается пока?

– (Смеется.) Я еще очень молодой человек, Андрей, но мне это не мешает видеть вещи, которые открываются с каким-то определенным опытом. Я тут без иронии. И вопрос в точку. Я тут для себя открыл, например, как много было сделано за пять лет в Иркутске, сколько МЫ сделали! Во всех направлениях: от благоустройства элементарного до общественных отношений – такого, чего во многих других городах нет и близко. Это реально так. А то как будто варились в консервной банке, всё сравнивали с Москвой и комплексовали.

 

 

– А можете привести пример этого? Чего, по-вашему, не было и вы как мэр добились, чтобы было?

– Приведу пример, и не один. Пошли по городу. Едем. Машины проваливались, вот в Ново-Ленино не то что ямы, просто проехать нельзя было. Да и центр ничуть не лучше. Люди уже не ругались, они просто звуки какие-то издавали. Прицепом к этому падали деревья. Они падали как бомбы во время войны. Потом мы обнаружили, что у нас весь частный сектор завален мусором, и на это находилась тысяча причин. А тротуары, пешеходные дорожки? Сколько их появилось при мне? Мусорных урн на улицах не было! Мне женщины глаза открыли на такие вот, казалось бы, мелкие проблемы: нет урн, нет лавочек. Мы же модные с вами, мы на машинах ездим, а у нас лавочек в городе практически нигде не было. Ну и дальше стадионы… Школы. Детские сады. Вспомним Иерусалимскую лестницу? Когда мы начали сносить «шанхайку» в районе этой лестницы, все говорили, что это катастрофа. Иркутяне старшего поколения без конца мне слали письма и вспоминали, как они катались на горке с этой лестницы, которую, собственно, нормальной лестницей уже назвать нельзя было. И вдруг мы сделали ее! И вот я сейчас фотки смотрю – красиво, да? Народ селфится, все довольны. А каким стал весь ЦПКиО? Раньше там маньяки с ножами бегали, а сейчас прекрасное место, люди спокойно гуляют, отдыхают. А дороги? Вспомним Покровскую развязку. Кто там жил, подтвердит – это ужас какой-то был: ни из центра выехать, ни обратно. Сделали её за три года, решили серьёзную транспортную проблему. Маратовское кольцо помните? Говорили: надо не меньше 4-5 млрд, которых, конечно, просто так не найти. Мы сделали эту развязку за 200 млн, и ещё много лет всё там будет работать без пробок. А Кузьмихинская развязка? Проблемное, очень проблемное некогда место превратилось в удобную, понятную да и эстетически приглядную территорию. А вспомните участок возле ледокола «Ангара», где мы сделали набережную. Очень красиво вышло.

– Бульвар Постышева великолепно получился! 

– Да, бульвар Постышева. Он, кстати, был на тот момент уже продан. Мы его в суде отыграли, хотя судились долго. И стадион «Авиатор» вернули городу, он тоже был продан. А 38-я школа? А сквер «Россия» в Ново-Ленино? Скептики утверждали, мол, никогда в жизни там ничего не сделают. Сделали за год. А Синюшину Гору вспомните. Академгородок? Там ведь все дворы привели в порядок. Стадион сделали, сквер. Красивейшую школу № 19 построили. И академики из самых протестных в городе превратились в самых доброжелательных. Автобусы, трамваи, троллейбусы… Я вообще удивляюсь сейчас, как у нас получилось изменить ситуацию к лучшему, и изменить серьёзно.

– Хорошо, а почему тогда не удалось консолидировать горожан? Почему иркутян, которые не любят Бердникова и не стесняются в этом признаться, немало. Как вы думаете?

– Я не могу на это ответить, честно. Вот тех, кто не любит, надо просто спрашивать – за что. Аргумент должен быть. Если не нравится внешне – один разговор. Если из-за чего-то сделанного – другой. Скажите тогда, обозначьте. 

– Но вы спокойно к этому относитесь?

– Да это нормально, потому что нет ни одного руководителя, хозяйственника, политика, который мог бы нравиться всем. Тем более когда такой объем работы выполняется, в таком напряжении, в сжатые сроки. Когда для многих в городе перемены некомфортны, а многие и лично заинтересованы, чтобы перемен не было. В том числе среди бизнесменов, которые в состоянии оплатить, подогреть недовольство городской властью. То есть тут надо понимать, что ты выбираешь: дело, результат или спокойные отношения с частью городской элиты, скажем так. 

 

 

– Признаюсь, не помню ваши рейтинги тогда, больше интересовался губернаторскими…

– Рейтинг поддержки у меня был достаточно высокий. И конечно, если бы это были прямые выборы, то и разговоров бы не было. Но и такой цели не стояло – держаться за мэрское кресло. А сейчас тем более система власти изменилась. 

– Если не секрет, почему вы изменили название карнавала? Я один тип людей, который вас не любит, точно знаю. Это те, кто считает, что «Бердников убрал карнавал, который мы любили». Потому что карнавал ввёл в обиход Виктор Кондрашов?

– Да мне всё равно, кто его ввёл в обиход. И по мне, не принципиально, как оно там всё называется. Единственное, что мне показалось: он поднадоел всем – мы уже с таким трудом туда завлекали рекламодателей. Но мы не только не стали трогать его, а максимально развивали, сделали тематическим. Так что передайте тем, кто меня не любит, что надо как-то эти вещи фиксировать. Поточнее. (Улыбается.)

– Передам. Уже, собственно, передаю, публикуя это интервью…

– Мне на каких-то сайтах, не помню уже, предъявляли претензии за набережную вдоль Ушаковки, что я там половину Знаменского рынка снес: ларьки и всё такое. Ну, во-первых, не половину, а гораздо меньше, а во-вторых, там же сейчас дворы стали нормальные плюс развязка работает. Овчинка стоила выделки. Хотя шансов на всеобщую любовь мне, разумеется, не добавила. Но я сразу понимал, став мэром, что всеобщую любовь не потяну. (Смеется.)

– Может, ваши пиарщики чего-то недоработали? 

– Вряд ли. Я со многими журналистами и общественными активистами всегда сам, лично общался. И потом, я почему-то уверен: что бы там пиар-служба ни нарисовала Фомину и другим, вы ведь всё равно знаете, как всё на самом деле обстоит. Не в этом загвоздка. Просто, я думаю, иркутянам всегда надо что-то для сравнения давать. Надоела горячая пища? Ну вот, пожалуйста, всухомятку. Я смотрю, за последнее время не сильно вроде избаловали город социальными объектами: детсадами, школами. По-моему, даже не закончили 14-ю школу, которую я начинал строить. Ну что ж… Все мы осознаем что-то, лишь почувствовав разницу между тем, что было, и тем, что есть. Так устроен человек. Это нормально, абсолютно нормально. И я тут не комплексую.

– Дмитрий Викторович, изменились ли у вас в связи с новым местом работы планы на жизнь? В стратегическом, если можно так сказать, смысле? У вас вообще были те самые «планы на жизнь»?

– Да, у меня есть планы на жизнь. Помните, на одной из первых пресс-конференций я говорил о них: учиться на 5, трудиться на 5, ну и отчизну на 5 защищать. (Улыбается.)

 

 

– Отличные планы! Но я видел как-то, как вы жмете штангу, и это был приличный вес. Мы в молодости много – был такой грех – дрались и считали, что человек, поднимающий такой вес, обладает в потенциале нокаутирующим ударом. Собираетесь ли вы когда-нибудь нокаутировать кого-нибудь – в политическом смысле, конечно же?

– (Улыбается.) Давай уточним. Жать штангу я начал уже поздно, дошел до 140 кг, хотел норматив выполнить, но потом травмировался, не получилось. Но нокаутирующий удар со штангой никак не связан. Это другие кинематические моменты работают, техника другая. Но если говорить в широком смысле, аллегорически… На каждую ситуацию должен быть свой ответ, реакция. Когда-то надо жать штангу, для того чтобы где-то массой продавить. А когда-то наступает время действовать за счёт техники. При том что, вы же знаете, далеко не всегда нокаутирующие способности приводят к победе. Словом, надо находить золотую середину. И я стал больше об этом размышлять, признаю. 

– Иркутяне вам пишут, передают приветы? 

– Бывает. Передают. А пишут чаще с одной целью: узнать, когда вернусь. (Смеется.) Ну и просят комментировать, что происходит в Иркутске. А я не то что стараюсь не комментировать, а не всегда вот отвечаю людям на такие просьбы, поэтому прошу иркутян – спасибо за такую возможность вашему журналу! – меня извинить. Я не со зла не отвечаю. Просто не хочется возвращаться в прошлое – всё, что было, уже сделано, а что будет сделано – посмотрим. Сравним. Обсудим потом. У меня сейчас очень много дел здесь, в Якутии.  

– Вы сейчас как-то умиротворённо говорите… Буддистом, случайно, не стали?

– (Улыбается.) Буддисты абсолютно не концентрируются ни на друзьях, ни на недругах. В этом смысле я действительно замкнут больше на себе, на своих жизненных задачах. Работаю, развиваюсь, двигаюсь вперед. 

– В Иркутск-то приедете на Новый год? 

– Приеду. И те, кто захочет со мной общаться, смогут запросто это сделать. Привет всем!

– А Шмидту передать привет?

– Андрей, я обижусь, если вы не передадите! (Смеется.) Горячий ему привет!

 

Беседовал Андрей Фомин