От Слова – к телу

Подробности

Создано: 19.05.2021 20:56

Просмотров: 7043

«Ах, этот языки страшнее пистолет!» – с легкой руки одной из команд клуба КВН 60-х этот «новофраз» ушел тогда «в народ». Слегка переиначенная молчалинская реплика из комедии Грибоедова иронизировала над чрезмерным увлечением английским языком – в ущерб родному. Через три десятка лет перестройка натянула на себя (будто вожделенное одеяло приобщенности и где-то даже ожидаемой заединщины) и языковые игрища «свободноговорящих», и заодно много другого мусора речевого. Подзабыли мы предупреждение великого трудника и собирателя языка русского Владимира Ивановича Даля: «Так дойдем до того, что будем питать родной язык чужими соками». Дошли-таки. В разговорах-переговорах, в публикациях (где надо и не очень, и даже где совсем не надо) замельтешили словечки аглицкие, а в обиходе – и вовсе словеса низкопробные, доселе игнорируемые. Следом легко прорвалась и лексика из разряда «подлой» – вплоть до подмостков эстрадных. Так убедились мы, что прав был и Лев Николаевич, подметив: «Речь человека — зеркало его самого». Познал толк великий  Толстой в зерцалах и человецех!  

…И назрел вопрос сохранения, защиты и развития русского языка настолько, что даже соответствующие поправки об этом вносились уже и в Конституцию. Так кому же, как не СМИ, быть на передовой в этом святом деле? 

«Как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома?..» 

Так уж сложилось, что сама жизнь в переломные 80–90-е открыла  каналы для «языковой экспансии», осваивая/переваривая чуждые до тех пор реалии и их наименования. Информационные программы понесли новости о cпикepах и инayгypaциях, импичмeнтах с кoнceнcycами. Плeйep с пeйджepом стали востребованными атрибутами, а стары-млады замирали перед диcплeями с фaйлами и вecтepнами с тpиллepами. Бapтep, бpoкepы, рэкет с дилерами… Спирт «Роял», cпpaйты, кoкa – и супермаркеты вместо универмагов. Плату за всё предпочтительней стало получать в бaкcах. Гepлы и шoпники шагали уже исключительно в шyзах – словцо это из замшелого времени «стиляг» вернулось и закрепилось, как только эпоха позволила...  

А еще звучные и не всегда понятные для «непосвящённых» словечки стали прикрывать истинные значения дурных поступков и явлений, смягчая их восприятие и даже способствуя этому восприятию как нормы. По этому поводу академик Eвгeний Чeлышeв, члeн Пpeзидиyмa PAH и Coвeта пo pyccкoмy языкy пpи Пpeзидeнтe PФ, писал в 90-е: «Cкaзaть чeлoвeкy «ты yбийцa» – этo вынecти eмy cypoвый пpигoвop, a нaзвaть eгo киллepoм – этo кaк бы пpocтo oпpeдeлить eгo пpoфeccию: «Я дилep, ты киллep – oбa вpoдe дeлoм зaнимaeмcя». Так же и с путанами – ну чем не узкая специализация широкого профиля? 

Начало 2000-х: «клава», «аська», «сидюк» (CD). А помнит ли кто слово «флоппик» – устройство для чтения дискет? Вряд ли. Да и сами дискеты уже забыты даже и «пионэрами» первой легкой «ряби» (еще не волны даже) компьютеризации. А с приходом миллениума возник как бы из ничего и «олбанский язык»:  «кросафчег», «аффтар», «выпей йаду», «ржунимагу», «аццки» – такими словесными огрызками (если не окурками) бравировали интернет-продвинутые «пользователи» на своих сетевых раздольях.  

В печатных СМИ, в помощь «непродвинутым» читателям газет, стали печататься страницы «Азбук молодежного сленга». Напомним некоторые из тех «шедевров»:  

– Альфач – юноша, популярный у женского пола. Отличается наглыми манерами и пуленепробиваемой самоуверенностью.  

– Емеля – электронное письмо. 

– Олдфаг – опытный специалист, эксперт. 

– Зашквар – от шкварок. Пришло из блатного жаргона – как синоним к ужасу, идиотизму, позору или безумию и как полное перегорание мозга на сильном огне. 

Язык «поколения десятых» уже довольно предметен, обусловлен появлением новых гаджетов и изобретений. «Вейпить» стали с появлением электронных сигарет. При этом не путать с «вайбить» – «общаться в Viber», популярном мессенджере… И т.д… И т.п… 

А сейчас, на минуточку, вернемся в школьное детство. Где-то классе в 6-м мы все заучивали наизусть высказывания классиков о нашем великом и могучем. Не особо-то и задумываясь (как сейчас говорим – не заморачиваясь) над тем, почему же «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!». (И.С. Тургенев, июнь 1882.)

В этом откровении столько смысла, смыслов… но не меньше сокрыто и такого, что можно постигнуть только с годами. Школьнику, даже самому добросовестному, к первой же проверке выучившему цитату, всю глубину этого тургеневского признания едва ли дано познать. Школьная программа настоятельно предлагает выучить и запомнить. Чтобы по жизни сверять свои отношения с языком – родным. И действительно великим. Сверяться со временем своего бытия. Но, судя по объему того словесного мусора, примеры коего приведены выше, не оправдали мы надежд наших учителей. Зерна от плевел так и не научились отделять… А мы хотели?

И так ли безобидны шалости наши с языком? Один пример. Воровской жаргон всегда был «на службе» у очень узкого и «спесыфисского» круга «пользователей». В перестроечную пору-годину всю эту «феню» вдруг как прорвало – не только в обиходе она была нами «принимаема», но и с подмостков телеюмора частенько зазвучала в тандеме с близкой «родней» – теми еще идиомами. Но мы как-то и не супротивились этому нападению нечистых сил речистых – в это время мы все мечтали, уж так мечтали! Что все флаги в гости будут к нам, что стоим мы уже у самого входа в мировую сокровищницу. Ведь сам премьер тех незабвенных годов-мечт нас как бы уверял, что «Россия со временем должна стать еврочленом»... 

Ждали, что еще чуть-чуть – и вот оно, сработает заветное «сим-сим, откройся!». Но обломились красивые мечты наши дядькой-дефолтом. Вместо пещер с кладами общего(?) евродома едва успели разглядеть реалии и отскочить от самого края пропасти… Да оно и к лучшему. Ведь как говорил Маленький принц? – «Встал поутру, умылся, привел себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету». Вот как только мы перестали тупо мечтать, а, приведя себя в порядок, занялись своей – родной российской – планетой, так уже и без «сим-симов» своих сокровищ поднакопили. Еще б научиться распоряжаться ими с толком... Но это пока еще не наша история. 

«Нельзя – а я БУДУ!», или От заимствований до заумствований один шаг  

Но Бог с ними, с теми 90-ми. Проехали – с еще одной из многих пророческих фраз о том времени народного премьера Виктора Степановича: «И те, кто выживет, сами потом будут смеяться». Потому как не блюли мы тогда себя, да и шалили-то не только с языком. Хотя начинали как раз с него, с культуры нашей, что от культов происходит и рождается-складывается из совокупности их. Они ведь своего рода космическая основа, сама суть наших жизненных ценностей, что формировались в особый исторический феномен на протяжении веков. А ядром этой основы, скрепой язык был – он-то и собирал воедино роды и народы. Да еще ритуалы, табу, церемонии-обряды – те же культы. Культура предков наших веками не только скрепляла народы, но и была защитой им. Таковы уж законы мироздания.  

«Культура начинается с запретов» – утверждал Юрий Михайлович Лотман, культуролог, литературовед. А мы преступили все заветы и запреты предков – культов, то есть культуры нашей. Слова бранные в ход пустили. Сеча, битва, война – вот что такое брань. Извергали воины её, брань-ругань жесткую, взбадривая себя и пугая врагов (по-современному – пробивая их ауру, защиту). Но произносить их (браниться) при женщинах, особенно при девицах и уж совсем не приведи бог при беременных – строжайшие запреты тому были. Обереги личные такие слова могли порушить. Ну да: ауру пробить. Но, как весело с экранов вещает одна теледива: «Нельзя – а я буду!».  

Уж как пошли вразнос все табу и запреты в те годы лихие! Не только нормой стали слова-ругань при дамах и девицах, но иные девицы уж и сами так в этой битве против культа и культуры поднаторели! Мало того, что речи пола слабого загромыхали идиомами, так ведь даже беременные мамочки в погоне за модой дурной бездумно-безрассудно животы-черева свои оголять стали (в Древней Руси беременных женщин так и называли – черевыми). Самое заветное, святое и сокровенное – напоказ. Ну конечно, это ж глупость и предрассудки, пережитки вековые и совковые – шить одежду свободную, скрывать чада зарождение от глаз чужих. Но следом-то и откровенные фото беременных в моду вошли. В стиле ню. И что еще опасней – разрисовывать взялись кожу на животах, младенцам в них свое «красиво» мастерили. Благо, до татушек еще не додумались. 

И что? Мы думали, эти свободы духа в радость для себя превратили? В красоту? А не потому ли собираем теперь «с миру по нитке» на спасение и лечение детей, за «шалости» родительские (и не только) болезнями страдающих?.. Преступили девицы все табу, разменяли обереги на селфи с бляшками и раскраски с блестками  – вот и перестали быть Берегинями. 

Дареным хромосомам в гены не смотрят?  

…Как утверждает «народная мудрость», дети, которых приносит аист, намного умнее, чем те, которых нашли в капусте. Потому что тех, которых нашли в капусте, аист «типа» уронил. (Смайл.) А где берут тех детей, кого родители решили «завести»? Когда хотят завести канарейку, щегла или попугая – идут на птичий рынок. Там же можно выбрать и щенка, черепашку… Тесто еще заводят. А ребенков где заводят? Вооот! А мы говорим, что уже в детсадовском возрасте все всё знают. Так и нет. Как и почему это скудоумное словосочетание укоренилось в нашем языке? Став взрослыми, и даже супругами (с древнеславянского –  «двое в одной упряжке»), люди так и не успевают понять, что рождение ребенка – дар Божий? Таинство. А заводить можно что угодно и кого угодно. Пыль и плесень – те вообще сами заводятся. Но ребенок же не плесень. Души нет в этих словах – «завести ребенка».   

Следующее бездушное новообразование нашего новояза: биологические дети/родители. Может быть, это как раз дети, найденные в капусте, – потому что их действительно роняли аисты? Или эти раззявы-аисты – нерадивые акушерки в родильных домах? Гуляет по раздольям интернетовским такой стишок – и есть в нем сермяжная правдочка: «В одной руке держу банан, в другой руке – вина стакан. Есть где-то в нас еще изъян: мы часто – группа обезьян».  

И горько сознавать, что как-то со временем, постепенно забываем мы слово – «родной». От корня – род. От слова этого – всё в нашей жизни: родня, родители, родословная. Начало начал. Древо рода... Многие ли из нас вспомнят прадедов? А ведь у некоторых народов строго соблюдается правило: с детства знать весь род свой, всю родословную до седьмого колена. Так – что? Уж не  уходит ли от нас и само значение этого слова? А не уйдет ли за ним и само родство? Через суды и анализы ДНК его уже сейчас приходится устанавливать. Но – биологическое. Голос крови перестает звучать? Или мы слышать его разучились? И что уж совсем непонятно: почему из исков и поисков биологического или кровного родства нужно устраивать шоу? А ведь «Русский человек без родни не живет», но не забываем ли уже и эту истину?   

************ 

…Вот уже скоро год, как проголосовали  мы за поправки в том числе и о русском языке – в Основной закон. Но сколько души законотворцы наши вложили в те поправки? Станут ли они работать как родные – или же останутся на бумаге, типа – «биологическими»? Какие разработки, документы, комментарии, «et cetera, et cetera, et cetera»  должны быть и уже доведены до хранителей и учИтелей языка русского? Что им будет спущено в помощь? И будет ли? 

А внесем ли мы сами в работу с родным Словом душевность и духовность – это будет зависеть уже только от нас.  

Галина Костина