От создателей…

Подробности

Создано: 29.12.2021 10:26

Просмотров: 1725

Нет, таким своим заголовком автор материала (да и главный редактор журнала, смайл) совсем не пытается намекнуть, что творческие люди – они того, сравнимы с Всевышним. Отнюдь. Даже не претендует. Да и с чего бы?!

Это просто попытка обыграть некоторые рекламные слоганы, которые обычно используются в анонсах новых фильмов. Помните, да?! «От создателей «Матрицы»?! «От создателей трилогии «Властелин колец»?! «От создателей сериала «Остаться в живых»?! И так далее.

Но вот с чем спорить не будем, так это с тем, что и автор, и главред хотели бы подчеркнуть: созидание само по себе крайне, принципиально важная вещь, и те, кто способен придумывать, сочинять, мастерить, создавать, должны пользоваться особым вниманием и уважением соплеменников, общества в целом. Должны, по нашему убеждению. Пользуются ли вот только?!

Мы поговорили с писателем Владимиром Максимовым, сценаристом и режиссером Олегом Малышевым, композитором Андреем Волченковым и детским писателем Евгением Хохряковым. Про что именно? Да про всё! Про творческое настоящее и перспективы, про признание-непризнание, про людей, деньги и любимый город. В чём-то их мнения разделились, а в чём-то сошлись, но это, в общем-то, и не суть. Главное – разговор получился не о пустяках, и на мой взгляд, разговоры такие надо вести чаще, если мы хотим, конечно, сделать культурную жизнь в регионе более насыщенной, интересной, полновесной. А может, не только культурную?

Об амбициозности и крепостничестве

В Иркутске нет конкуренции среди творческой элиты – это признают все. Людям амбициозным и талантливым в нашем городе очень некомфортно и даже тесно. Например, во многих российских театрах, Иркутск не исключение, до сих пор придерживаются традиций крепостнического театра, когда слово директора – закон. Режиссерская работа и пристрастие зрителей, как правило, среди директоров театров во внимание не берутся.

– А ведь театр должен быть до последней пуговицы авторским, – считает композитор Андрей Волченков, – когда актерский состав подбирается и утверждается режиссером, а репертуар определяется зрителем. У нас нет некоего понимания определенных ценностей, из-за этого мы значительно уступаем многим театральным постановкам из других городов.

У Андрея есть свое видение столичности, которое заключается в том, что если «творческому человеку здесь комфортно, то для него Иркутск – столица, и именно такие люди достигают здесь высот». В условиях отсутствия ежедневной конкуренции человек, художник, более свободен. Достаточно привести в пример Вампилова, Распутина, хороших иркутских музыкантов и художников. Они определяют, что писать, какие книги, музыку, картины. Но надо понимать, что существует очень жесткая монополия Москвы, где есть определенные стандарты в музыке, в театральном искусстве, в оркестровом направлении. В этом Иркутску сложно тягаться с Москвой, да, наверное, и не надо. Иркутск берет своей самобытностью.

Порой город как бы пытается, как платье, примерить на себя эту столичность. 

– Не нужно смотреть на деревянные гнилушки, – говорит Евгений Хохряков, – из-за которых многим кажется, что мы живем в провинции. Город из года в год хорошеет. Это как ремонт в квартире – процесс бесконечный. Провинциализм – понятие не географическое. Оно, скорее, духовное: провинциальных нравов в наших «столицах» предостаточно! Мы шире смотрим на многие вещи. Мало в каких российских городах жители могут похвастать, что у них открывается такое количество книжных магазинов, как у нас. Ни Москва, ни Екатеринбург, ни Новосибирск не могут сравняться с нами в проведении книжных фестивалей. 

– Иркутск – столица мира, – словно соглашается с детским писателем Владимир Максимов. – В моем понимании Иркутск есть самый что ни на есть столичный город! Я никогда не говорю, что провинциальный. Ну, может, не столичный, зато из периферийных – самый лучший! Он был основан вольными людьми, которые не знали крепостничества. Они не покорили, а присоединили Сибирь к России. Именно за Уралом и начинается настоящая воля. В нашем городе культуры гораздо больше, чем в той же Москве, где очень много мажоров и мажорих.

О деньгах и признании

Не буду скрывать, когда я спрашивала о признании и успешности в родном городе и как это признание рассчитывается в денежном эквиваленте, все честно ответили: «Да почти никак». Парадокс заключается в том, что герои, будучи людьми талантливыми и неординарными, получают известность, а многие из них и достойно зарабатывают за пределами родного города. Впрочем, обо всем по порядку. 

Олег Малышев в 2016 году поставил в Иркутском ТЮЗе свою пьесу «В контакте», где она прошла с аншлагом. В 2018 году – победа в международном конкурсе «Автора на сцену» с пьесой «Дорогой подарок». Премию вручали на сцене Московского художественного театра. Пьеса «Дорогой подарок» не первый год идет в Омском государственном академическом театре. Почему не в Иркутске? Да потому что здесь Олега знали как рекламщика, который работал на телеканале «АИСТ», а тут такой неожиданный поворот. После получения премии наступило затишье. В иркутских театрах отказали в постановке. Не любит Иркутск выскочек и тех, кто не придерживается принятых в этом городе правил.   

В том же 2018-м Андрея Волченкова наградили премией Министерства обороны России за музыку к спектаклю «Завтра была война». 

– Я стоял в Москве на сцене Театра Российской армии рядом со Скляром, Лещенко, Кобзоном, Дементьевым, – вспоминает Андрей. – У меня там взяли несколько интервью для местных изданий и телеканалов. В Самаре, где спектакль был поставлен талантливым режиссером Валерием Гришко, это событие было сродни разорвавшейся бомбе. В Иркутске снятый по этому поводу сюжет прошел незамеченным. Как бы там ни было, бороться за признание в своем городе не считаю нужным.

Кстати, труд Волченкова и Малышева за пределами Иркутска оценивается в 5-10 раз выше, чем в родном городе. Здесь же происходит так: небольшие текущие заказы и «да заплатите мне столько, сколько считаете нужным».

У писателей дела обстоят немного иначе. Их книги хорошо расходятся среди читателей. Что касается признания, то Евгений Хохряков сообщает, что от недостатка внимания он не страдает. Как он с юмором говорит: «Первый год не знают, а потом уважают». При этом он не гонорарный автор. Часто издает книги на свои деньги, таких было двадцать, и дарит их восторженным читателям, которые слушают его с открытыми ртами. Лучшим гонораром для него являются детские улыбки: «У меня необычная ниша. Моя читательская аудитория – дети примерно до 13 лет». В 2019 году у создателя героев-зверушек Тяпы и Ляпы состоялось 56 встреч с юными читателями в библиотеках и школах города. Прошлый ковидный год был небогат на встречи. Зато в этом году прошло уже 36 встреч.  

По словам Владимира Максимова, его книги с определенной периодичностью выходят в свет. Его последние книги «Краткий миг бытия» (декабрь 2020 г.) и «Ахиллес, Александр Великий и прочие» (июнь 2021 г.) раскупились полностью. Городские власти к его творчеству относятся лояльно. Все же им нужно оправдывать статус культурного города, а для этого «нужна литература, а не макулатура». Книги издаются в родном городе, а рассказы, повести публикуются не только в иркутских журналах, но и в журналах различных городов: в Калининграде, Воронеже, Красноярске, Москве. 

– Когда мою книгу «Краткий миг бытия» экспертное жюри, которое собирается в библиотеке Молчанова-Сибирского, признало книгой года, я сказал короткую фразу: «Как хорошо, черт возьми, когда не только ты сам, но и другие признают, насколько хорошо ты пишешь». В библиотеке имени семьи Полевых сейчас, с 7 декабря, в рамках книжной выставки «Иркутских окон свет» стартовала неделя, посвященная моему творчеству. Мне приятно. 

Реализовать писателям себя в Иркутске можно, но сложно. Самая главная проблема: где взять денег на следующее издание? Гранты же чаще всего получают те люди, которые вертятся в определенных кругах и общаются с нужными людьми…

Поэтому у писателей в творческих планах дела нетворческие: найти спонсоров. Современные авторы, в отличие от писателей советского периода, – настоящие стоики. После того как спонсоры найдены, а книга напечатана, наступает второй момент – нужно самостоятельно ее реализовать. Гонорары сейчас никто не выплачивает. Книги, выданные автору на руки, и есть его гонорар.

О презентациях и самобытности

Каждый из героев останется при своем мнении: столичный у нас город или провинция. Возможно, истина где-то посередине: до столицы Иркутск недотягивает, но и провинцией его не назовешь. У Иркутска свой характер. Город развивается в своем ритме. Это некая зона комфорта. Больших денег здесь не заработаешь, зато можно без потрясений творить. Все единогласно сходятся в том, что в Москве огромная конкуренция и, как следствие, море подлости и зависти, поэтому переезжать в столицу никто из них не планирует. Однако есть еще один важный момент – культурная жизнь Иркутска сжата до предела. Все слишком тихо и однообразно, никаких всплесков, которые могли бы разворошить город, никаких масштабных культурных мероприятий, которыми гремел бы город. Ни-че-го. Нет, некие мероприятия проводятся, но часто они недотягивают до общероссийского формата. И самое главное – пробиться и закрепиться талантливым людям здесь практически нереально, любые перспективы тают на глазах. Приходится уезжать – это печальная составляющая нашего города. Иркутск теряет свои таланты. Человек всегда ищет, где ему лучше, но это не всегда зависит от столичности города, а, скорее, от личных ощущений: комфортно – некомфортно. Кому некомфортно – уезжают. 

– Если сравнивать Иркутск с другими городами, то найдутся и покрасивее, – рассуждает Волченков. – Но в целом от чего зависит качество нашей жизни? Да от того, чем мы наполняем город. Когда я пишу музыку для других городов, то Иркутск от этого только выигрывает, потому что в Иркутске я использую опыт, который получил в самарском театре от режиссера Валерия Гришко.

По словам Олега Малышева, «в нашем провинциальном городе настоящий застой». У нас все «предсказуемо и заранее предопределено», а поэтому «спокойно». Однажды сын чуть не уговорил Олега уехать к нему поближе в Москву, нашлись покупатели на жилье, но потом твердо решил для себя: «Останусь. Я люблю этот город, а дети пусть в гости приезжают, ведь Иркутск и их родина тоже».

– Здесь я могу писать что хочу и когда хочу. Признаюсь, время от времени мне поступают различные заказы из Москвы, Санкт-Петербурга, но писать под постоянным контролем – не хочу. Потихоньку создал детский театр. Недавно искал новогоднюю пьесу, где могли бы играть дети. Не нашел ничего подходящего, психанул и написал свою. Второй раз так психанул, первый – когда написал для своих юных артистов пьесу о военном Сталинграде. Конечно, мне звонят с предложениями, особенно в последнее время. Не хочу загадывать, но есть ощущение, что в следующем году что-то взорвется в смысле работы. 

95% произведений у Андрея Волченкова написано не для своего города и лишь 5% – для Иркутска, но особой проблемы для композитора в этом нет: писать музыку можно в любой точке мира.  

– Это настоящая свобода, – признается Андрей, – когда нет границ для творчества. Со многими заказчиками я работаю дистанционно, а вот актерам у нас тесновато.  

<pУ Евгения Хохрякова никогда не возникало желания уехать из Иркутска:

– Кому мы в том человейнике нужны? У меня есть друзья, которые занимают в Москве большие должности, помогли бы, но я сам не хочу. Здесь люди добрее, да и к детям я ближе. Все-таки я сибиряк, и мне сложно представить себя в другой ипостаси. 

После окончания литературного института Владимир Максимов мог бы остаться в Москве. Ему предлагали в то время должность главного в известном тогда журнале «Молодая гвардия». Отказался. Вместо себя предложил талантливого поэта Владислава Кокорина. 

– Встретил его через много лет, – делится иркутский писатель. – Рассказал, сколько книг написал. На что он мне ответил: «Как здорово. А я забегался в Москве. Презентации, встречи. Выпустил всего два тоненьких сборника стихов». Я бы так точно не хотел. Кроме того, я мог бы остаться и в Питере после окончания там аспирантуры в конце семидесятых годов прошлого века, но в Питере ни солнца, ни янтарных сосен, ни сверкающего снега нет. А в Иркутске я могу по утрам гулять по набережной, мыслить, скрипеть снегом. Меня это устраивает. 

P.S. И в конце разговора два героя, совершенно не сговариваясь между собой, процитировали мне стихотворение Евгения Евтушенко «Я сибирской породы...» (1954 г.):

Я сибирской породы.

Ел я хлеб с черемшой и мальчишкой паромы тянул, как большой.

Вам это о чем-то говорит? Мне – да. Может, поэтому они не хотят уезжать из Иркутска?

Александра Кирияк