Отцы и дети

Подробности

Создано: 16.12.2021 18:33

Просмотров: 3227

Каково это – быть отцом? Не просто по статусу, а, так сказать, функционирующим (т. е. заботливым, ответственным, воспитывающим, любящим)? Один молодой человек представлял грядущее отцовство так: «Я лежу на диване, а вокруг меня бегают восемь карапузов». Такая идеалистическая картинка, впрочем, скоро была перечеркнута суровой реальностью – у диванного мечтателя появился настоящий малыш, вокруг которого закрутилась вся жизнь семьи. Новый человек требовал постоянного внимания, прогулок, кормлений, смены памперсов и т. д. И лежать на диване папаше теперь удавалось редко. Не говоря уже о простой возможности спокойно поспать всю ночь до утра. 

Так что же такое отцовство – роковая идея или блестящая ошибка? Крест или счастье? Успевает ли современный мужчина, делающий карьеру и зарабатывающий деньги, исполнять свои родительские обязанности? Меняется ли его отношение к детям с возрастом? Какие чувства вызывают у отца мальчики, а какие – девочки? Меняет ли мужчину отцовство в принципе? 

«Они держат тебя на земле» 

Кирилл Бакуркин, отец троих детей, журналист, Братск:

– Разница в возрасте между моими тремя детьми – 12 и 8 лет. Соответственно я становился отцом в 22 года, 34 года и 42 года. С каждым новым ребенком я становился все лучше и лучше как отец. По крайней мере, мне так кажется.

С первенцем – дочкой от первого брака – проблем не было. Правильнее будет сказать – их не было именно у меня. Отчасти потому, что в то время я был студентом, да еще и работал, жена тоже училась, и значительную часть времени ребенком занимались мои родители. Что, разумеется, неправильно. Свое тогдашнее поведение сегодня я оцениваю как моральное уродство. Вторая дочка отцовского внимания получила больше – с ней я шесть лет отходил в театральный кружок и несколько лет на танцы. 

Младший, так случилось, потребовал к себе больше внимания, и с ним мы посещали дополнительные занятия перед школой, сейчас я его вожу на айкидо и в бассейн… Что не могло не отразиться на моем рабочем расписании, на каких-то моих собственных мелких неуспехах и крупных удачах. Сын требовал к себе другого отношения, он парень особых талантов – мы можем ехать с ним в машине, и он, увидев какой-нибудь автомобиль, может сказать: «Кирилл! Смотри! Этот автомобиль проезжал мимо нас, когда мы, помнишь, 6 июня в семнадцать пятьдесят возле магазина ждали с тобой троллейбус!» Я говорю, что помню, чтобы не расстраивать его ровный, расписанный по цифрам и маршрутам мир, хотя это 6 июня было два месяца назад. Сын зовет меня по имени. Почему-то мне кажется, что мы с ним знакомы еще с прошлой жизни.

Главное, что я понял за это время, – дети держат тебя на земле. В прямом и переносном смысле. Они не дают тебе отчаяться – попробуй тут брось все, когда они у тебя есть. Во-вторых, у моих друзей дети уже выросли и сами стали родителями, а друзья, соответственно, полноценными бабушками и дедушками. Нет, у старшей моей дочери – дочка и я дедушка, но как быть дедушкой, когда твоему сыну девять лет? Мне сейчас немного за тридцать, а не за пятьдесят, если судить по расписанию занятий и дел, которыми я занимаюсь дома. И начиная учить английский третий раз в жизни, я уже что-то в нем понимаю. Да и математика третьего класса мне доступна как никогда раньше.

Будем откровенны – никто не знает, как надо воспитывать детей, и никто не знает, что для ребенка вред, а что – благо. То есть каждому кажется, что уж он-то знает, но на самом деле эти его знания – чушь собачья. Факторов много, и неизвестно, когда тот или иной станет главным для ребенка: наследственность или реальность, внимание или равнодушие родителей, поведение старших или книжного героя, пример взрослых, который вызовет у ребенка отвращение или, наоборот, станет для него эталоном. Что сработает и когда? Неизвестно.

Я знаю мальчика, который воспитывался вместе со старшим братом (разница между ними в 10 лет), в основном на улице. Мать, торговавшая пивом в бане, детям внимание уделяла, но отнюдь не в том объеме, как принято сейчас. Отец мальчика погиб на войне. От болезней погибли четверо детей – его сестры и братья. Кем мог бы стать этот ребенок? Но он вырос, выучился и в 30 лет стал моим отцом. Хорошим отцом. В первый раз нецензурное слово я услышал от него, когда уже мне исполнилось 44 года. Ну и повод был серьезный – я помял капот его нового автомобиля, который он купил несколько часов назад. С другой стороны, я знаю несколько выходцев из весьма интеллигентных и обеспеченных семей, которые могут составить конкуренцию каким-нибудь уркаганам.

С женой мы по поводу детей не спорим. С бабушками и дедушками – чаще. К сожалению, традиция «морального сожительства» с собственными детьми в России сильна как нигде. Отчасти это связано с тем, что целое поколение (поколение наших родителей) когда-то осталось без отцов, а матерям было некогда. Это поколение, вольно или невольно, «компенсировало» свое почти беспризорное детство, участвуя в жизни своих детей. 

Важно научиться отпускать ребенка. Как в прямом смысле – отпускать на улицу и не названивать каждые пять минут, так и в переносном -– в самостоятельную жизнь. Смириться с тем, что многие неприятные этапы он должен пройти сам, все попытки оградить его приведут только к тому, что он будет наступать на эти грабли постоянно. Ведь для каждой неприятности есть свой возраст: для первой драки, для первого предательства, для первой двойки, для первой неразделенной любви. 

Детям тоже нужно вовремя отпускать родителей. Имеются в виду обвинения предков в том, что они когда-то слишком сильно «наподдали», не настояли на учебе или, наоборот, заставляли учиться, запретили дружить с мальчиком (девочкой), не дарили хороших игрушек, редко обнимали и тому подобное. Мало кто из нас родился в семьях талантливых педагогов (подозреваю – никто, и это хорошо). Мы и сами не всегда хорошие родители, но даже признаться себе в этом – уже важный шаг вперед.

«Я – добрый полицейский» 

Аркадий Стародубцев, отец двоих детей, директор МАУ «Праздник», автор-исполнитель:

– Первый ребенок у меня родился в 1991 году. Тогда не было ни памперсов, ни стиральной машины. Ночами стирал пеленки. Для меня тогда, в неустроенном быте, отцовство было шоком. Со второй дочкой было уже проще. Но все равно приходилось много работать. Когда бывал за границей, привозил детям целые сумки подарков: куклы, сладости, наряды. Помню, когда жил в Москве, дочери прилетели ко мне на ноябрьские праздники. И когда к ним подошла стюардесса и поинтересовалась, куда они летят, девчонки, показав мою фотографию, ответили: «К папе. Наш папа – Андрей Малахов!» Бортпроводница им поверила. 

Это было лучшее время. Мы гуляли по Красной площади, Арбату, Александровскому саду, перекусывали в «Макдональдсе», покупали обновки. Было очень атмосферно! Позже со старшей мы летали в Израиль. И она в этой поездке все на себя взяла: и билеты, и проживание, и машину. Я мог полностью расслабиться и получать удовольствие.

У меня до сих пор – хотя мои красавицы уже взрослые – с ними сильная связь. Через время и через расстояние. Они сейчас живут в Москве. Очень любят меня, гордятся мной. А я их просто обожаю. Всегда баловал дочерей. Жена порой была более строгой, могла наказать. А я был хорошим полицейским.

Оправдание нашей жизни

Юрий Дорохов, отец троих детей, бизнес-аналитик, Москва:

– Отцовство изменило всю мою жизнь, мое мироощущение. В детстве я спрашивал у своих родителей: в чем смысл жизни? Они отвечали: воспитать и вырастить детей. Мне эта мысль казалась абсурдной. Какой-то замкнутый круг получается. Я воспитаю своих детей, они – своих, те – своих, и так до бесконечности. 

После того как у меня родились собственные дети, я понял, что они, может быть, и не смысл жизни, но как минимум ее оправдание. Не знаю, какими они будут, когда вырастут, тем более какими будут их потомки. Может быть, мой праправнук решит какую-нибудь важную для человечества проблему. Или станет великим композитором. Может быть, конечно, он станет великим злодеем – но все же хороших людей по статистике больше, чем плохих. Шансы на успех выше. Поэтому даже если я сам ничего значимого в жизни не добьюсь, а просто воспитаю своих детей, я повышаю шансы всего человечества на развитие в целом. Уже неплохо. 

Отцовство сделало меня более ответственным и сместило мои приоритеты. После рождения первого ребенка могу сказать, что я почти не изменился. Интересы, увлечения – все осталось прежним. Например, я много ходил в горы. Когда родился второй сын, я всерьез задумался: если буду заниматься альпинизмом дальше и при этом работать, чтобы обеспечить семью, мне не хватит времени на сыновей. Честно скажу, что выбор дался мне непросто: я был увлечен горами, но я вспомнил своего отца, который в какой-то момент отказался от увлечений и сосредоточился на семье, и решил, что поступлю так же. Идеально у меня не получилось, я все же пытаюсь выкраивать время на то, что я люблю, но альпинизм оставил, несмотря на то, что расставание со спортом ввергло меня в полугодовую депрессию. Но я уверен, что поступил верно. 

Дети быстро растут. Когда им год-два, папы для них – элемент фона. А вот лет с трех и до 12-13 отец – если он уделяет время детям – становится очень важен. Потом начинается подростковый период, ребенок сосредотачивается на себе, друзьях, собственных интересах. В каком-то смысле начинает оппонировать родителям из принципа – ищет себя. Эти десять лет дружбы с детьми пролетают незаметно, и если их упустить – этого уже никогда не наверстать. 

Не могу назвать себя идеальным отцом. Мы достаточно рано развелись с первой женой, так сложилось. Дети остались с бывшей супругой. Я решил, что постараюсь видеть их как можно чаще. Мы ходим в походы, стараемся вместе отдыхать, видимся несколько раз в неделю. Но когда ты живешь даже в соседнем подъезде, не под одной крышей – это уже не то. Воскресные прогулки, походы, визиты в гости и прочее не компенсируют целиком. Помню, пообещал сыну научить его делать элемент из акробатики – колесо. Но все как-то откладывали. И в один момент я обнаружил, что ребенок научился делать колесо самостоятельно. Сын молодец, конечно, но мне было немного печально, что не я его этому научил. 

Возникают ли у нас с женой споры по поводу воспитания? Да, и это нормально. Я считаю, что детей надо приучать к порядку – без насилия, но настойчиво. Жена полагает, что ребенка нельзя заставлять убираться, потому что это психологическое насилие. И таких вопросов довольно много. Одно время мы серьезно ссорились. Знаю случаи, когда пары даже расходились из-за таких дискуссий. Нам в итоге удалось найти компромисс: мы договорились, что уступаем друг другу в вопросах, которые кажутся не такими существенными. Там, где вопросы принципиальны, приходится уступать. Все же мама есть мама, а я стараюсь оценивать: насколько критично, что в этом вопросе воспитание будет идти так, а не иначе? Важно настроить себя на то, что главное не в том, победила ли твоя точка зрения, а то, что будет с ребенком. Если какой-то вопрос совсем критичный – стараюсь придумывать варианты, которые устроят всех. Например, вопрос с уборкой решается в игровой форме – кто быстрее уберет игрушки. По принципу Тома Сойера. Пока что прокатывает.

Когда родилась дочка, переживал, что непонятно, как ее воспитывать. А все примерно так же. Играем в догонялки и прятки, гоняем в футбол, машинки пускаем. В общем, пока особой разницы не замечаю.

Дети всегда способны что-нибудь отчебучить. Как-то раз сын (ему было года четыре) нечаянно глотнул из стакана виски (перепутал с чаем). На всякий случай с ним провели профилактическую беседу про алкоголь. Спустя некоторое время мы принимали гостей. Разлили виски по бокалам, начали болтать. Я взял свою рюмку и хотел уже было глотнуть, как тут сын бросился ко мне, обнял меня за ноги и закричал что есть мочи:

– Папа, не пей! Пожалуйста, не пей! 

Надо было видеть лица гостей в этот момент. Выпить в тот вечер хоть глоток я так и не смог. 

Машина по сохранению жизни

Алексей Просекин, отец двоих детей, журналист, писатель, Киев: 

– Став отцом, я превратился в машину по сохранению жизни. Когда вхожу куда-нибудь с дочерями, сразу начинаю сканировать помещение на опасность: не упадет ли на них что-то, не могут ли они покалечиться? Теперь я при детях как телохранитель. Еще я перестал был брезгливым. Постоянно приходится их подмывать, подтирать. Не будучи отцом, я поморщился бы от всего этого. А свои дети – они часть тебя, поэтому приятны тебе во всех своих проявлениях. 

Отцовство дает тебе еще и финансовое чутье: ты в десять раз лучше видишь возможности заработать. Потому что теперь живешь не только ради себя. И работаешь ради будущего. Я пытаюсь дать дочкам все самое лучшее. Я – отец-квочка. Чересчур детей опекаю. Постоянно их от чего-то оберегаю, предостерегаю. С рождением детей у тебя появляется повышенная осторожность. Став отцом, за рулем я не превышаю скорость, десять раз подумаю, как стартануть или затормозить. Эта осторожность не только в отношении дочек, но и в отношении себя. Потому что ты тоже должен быть жив и здоров, чтобы успеть дать себя детям. 

У нас были партнерские роды. Своих дочек я увидел на несколько секунд раньше, чем их мать. Я чувствовал, что обязан постараться принять их, чтобы все прошло хорошо, чтобы не накосячили врачи. И с этого началась наша с ними жизнь. Такое было ощущение, что ползешь по длинному лабиринту и в конце появляется человечек, с которым я был знаком еще в прошлых жизнях.

За первую, Ладу, я сильно переживал. И полюбил ее сразу, как увидел. Может, сработал фактор моего позднего «зажигания»: впервые я стал отцом в 42 года. А когда через два с половиной года появилась Полина, ничего к ней не испытывал. Но в какой-то момент, через полгода, я полюбил и Полину. И спокойно выдохнул. Теперь люблю и старшую, и младшую одинаково, но в то же время по-разному. 

Забавный случай, связанный с детьми, был такой. Я только начинал водить. Сзади сидела дочь в детском кресле. Выезжая со стоянки, случайно поцарапал чью-то машину. Прикрепил к автомобилю свою визитку, написал, что виноват. После этого ехал расстроенный, в стрессе, немного не в себе. Подъезжаю к дому, смотрю – дочки нет. Я так испугался. Чего я только не подумал! Мелькнула мысль – а вдруг ребенок выпал из машины? Но я заглянул под сиденье и увидел: дочка сидит там спокойно, свернувшись калачиком. Ну вот такой забавный случай, хотя меня чуть инфаркт не хватил. 

«Лучше дать в нос обидчику, чем ходить и бояться» 

Сергей Беспалов, отец четырех детей, политолог, Литва:

– Ощущение отцовства менялось вместе со мной. В первом браке у меня две девочки, во втором – два мальчика. Дети очень разные по возрасту – 24, 18, 11 и 8 лет. Когда родилась старшая, Настя, я испытывал стресс, шок. По большому счету тогда я не осознавал себя родителем. Во втором браке я хотел детей и предпринимал шаги в этом направлении. 

С младшими все было по-другому. Мы жили под одной крышей. Я отвозил пацанов в секции, общался с ними, объяснял им какие-то вещи по-мужски. Когда возникали конфликты в школе – успокаивал. Но тут возникала проблема. В нашей семье много педагогов: теща, моя мама. Они не принимают мои методы воспитания. Например, когда однажды один мальчик третировал сына в школе, я сказал: «Сынок, у тебя есть выбор: либо один раз подраться с этим парнем, либо бесконечно надеяться, что тебя он не тронет». Второй путь, по-моему, был ненадежный. Вся родня возмущалась, что я учу ребенка быть драчуном. К счастью, сын все-таки дал в нос задире. И конфликт был исчерпан.

Также были споры с женой про чисто мужские развлечения. У нас в квартире две лоджии. И я целый год убеждал Наталью в том, что мальчишкам будет очень интересно хоть раз заночевать на балконе. Супруга же ни в какую не соглашалась: ой, нет, они простынут. Но мы добились своего! Сыновья потом меня благодарили и говорили, что это был классный опыт.

Как изменяется мое отношение к детям с возрастом? Была такая история. Когда меня арестовали, моей дочери пришлось ехать на съезд партии Навального вместо меня. И она после этого призналась, что стала лучше меня понимать. По крайней мере, не думает теперь, что я городской сумасшедший и занимаюсь всякой фигней. 

Особо неудобных вопросов мне дети не задавали. Вопрос, откуда берутся дети, неудобным не считаю. На него я несколько раз отвечал, как-то изворачивался.  

Сейчас я живу не в России. Общаюсь с детьми по телефону. Много разговариваю со старшей дочерью. Она со мной многое обсуждает. Но о ее личной жизни мы не говорим. И я никогда не превращусь в отца, который будет спрашивать у дочери: «Когда ты выйдешь замуж?» Когда звоню пацанам, они засыпают меня вопросами. И это очень приятно. Как говорят мои друзья, чьи дети уже выросли: «Радуйся, что дети еще интересуются твоим мнением, однажды они пошлют тебя подальше вместе с твоими советами».

Забавные истории, конечно, случались. Однажды, например, мы купили новые комбинезоны мальчишкам и у меня была новая куртка. Пошли гулять. Спускались с восьмого этажа, я зацепился за лестничный пролет и порвал куртку. А через пять минут, когда вышли на улицу, оба парня побежали к машине, упали и порвали новые штаны. Жена заплакала: «Господи, три мужика и все похожи! Сплошной убыток!»

Изменило ли меня отцовство? Я не стал суперпапой, не даю много денег, не провожу с детьми много времени. Но я все время пытаюсь понять своих детей. Они все абсолютно разные. Они и близко не стали такими, какими я хотел их видеть. Главное, что я понял: дети – это не сумма качеств и характеров родителей, они уникальные личности. Это отдельные миры. И их надо пытаться разгадать. Это у меня пока не очень получается. Но я стараюсь.   

Екатерина Санжиева