вверх
Сегодня: 23.02.24
1.png

Ирина Ежова. Руководить легче тогда, когда ощущаешь сопротивление!

Она депутатствует третий срок, и, кстати, избиратели её любят. Наша подруга живёт в её округе – рассказывала. Второй год возглавляет городскую Думу на неосвобождённой основе. Такого вообще не было никогда! И вместе с тем её продолжают, как самого опытного акушера, вызывать в операционную на особо сложные случаи в роддом, где она уже много лет главный врач. Огромное число иркутян первой в этом мире увидели именно её. Она обаятельная женщина и харизматичный нетривиальный руководитель.

 

Мы долго разговаривали с Ириной Всеволодовной перед интервью – о том о сём, интересовались её мнением по тому вопросу, по другому. Она отвечала, улыбалась, а потом спросила в лоб:

– Так, признавайтесь, зачем пришли?

Это, кстати, вполне в её стиле, спрашивать «в лоб» и вообще говорить прямо то, о чём думает. Пришлось доложить:

– Да вот, год заканчивается, а Ежова так и не призналась журналистам, поглотила её пучина бытия, пучина мелких повседневных дел? Или она продолжает находить новое в привычных вещах, по-прежнему о чём-то мечтает? Стать космонавтом, научиться выпиливать лобзиком или вышивать крестиком?

– Что значит, мечтает? – возмутилась Ирина Всеволодовна, – я вышиваю! Подушку!

– Да вы что? А раньше занимались этим?

– Ни-ког-да!

– Значит, поссорились с кем-то и решили выпустить пар?

– Ну, если честно, скандальных ситуаций в этом году никаких не было. Были обычные рабочие вещи.

– А что-то новое было в этих обычных рабочих вещах? Например, на посту председателя Думы вы что-то большее поняли о депутатской работе или нет?

– Я вообще считаю, что любая работа, любая профессия требует от человека постоянного развития. Если врач перестал учиться, расти, он должен просто покинуть эту специальность и никогда ею не заниматься. Я не хочу грузить вас пафосными эпитетами или какими-то метафорами, но любая дорога, любая профессия – это постоянный поиск, постоянное совершенствование, бесконечная учеба. Это уже доказанный факт. Я тоже постоянно учусь. И не могу сказать, что в статусе председателя Думы мной уже постигнуты все тонкости и нюансы во взаимоотношениях с городом, постигнуты все механизмы взаимодействия городского хозяйства с жителями, с администрацией, с оформлением всего этого в регламенты, в законы. Потому что город – это живой механизм, Дума – это живые люди разного возраста, разного пола, разного статуса, разного рода деятельности, которые, тем не менее, объединены на сегодняшний день. И когда мы заседаем, проводим комиссии, обсуждаем какие-то вопросы, то, конечно, спорим, потому что обязательно есть противоречивые мнения, особенно ярко это видно на слушаниях, потому что на слушаниях идёт обсуждение, выдвигаются позиции… И если вы пришли ко мне узнать об итогах, то, в принципе, этой истории в апреле будет уже два года! Подтверждаю, это сочетаемые вещи, и с депутатским корпусом мы взаимодействуем на нормальной партнёрской основе. По любым спорным вопросам мы собираемся, проводим обсуждения. И у меня нет никакого желания довлеть или, как мы говорим иногда в политике, продавливать…

– Серьёзно?

– Абсолютно! Потому что я глубоко убеждена, что политика – это не когда апельсиновым соком в лицо друг другу плещут... И политика это не тогда, когда, допустим, в городе возникла острая проблема, а ты приглашаешь журналистов, чтобы посветиться на фоне этой проблемы. Со своей стороны, я использую всевозможные варианты и доводы, чтобы прийти к согласию с оппонентами, найти золотую середину! И вот, если честно, то мне стало понятно: руководить легче тогда, когда ты ощущаешь сопротивление! А когда нет споров, нет вопросов – это же вата, в этом можно задохнуться! Автор моего любимого произведения 1540 года «Государь» Макиавелли говорил: если у тебя нет оппозиции, надо создать её самому! Но мы сейчас не об этом, речь не об оппозиции, речь о том, что, действительно, обсуждая, споря вместе, коллегиально, мы вырабатываем ту концепцию, которая потом, как я понимаю, анализируя информацию, устраивает тех людей, ради которых мы, прежде всего, собрались здесь на 5 лет.

– Зато теперь у вас наверняка гораздо больше возникает случаев, когда вам приходится резать ленточку, что-то открывать, дарить людям счастье, причём не в контексте вашей профессиональной обязанности, не в роддоме. И в связи с этим может же возникать ощущение того, что вы немного больше, чем все остальные?

– Нет! Ну что такое разрезать ленточку при открытии детского сада? Абсолютно недавно это произошло в микрорайоне Союз. Великолепный сад! Когда я участвую в тех или иных городских мероприятиях, то представляю не себя, Ежову, а представляю депутатский корпус, 624000 официально зарегистрированных иркутян, и всегда говорю: мои коллеги-депутаты и я. Я, как я, могу приехать, но уже в иное время, к директору садика, чтобы поговорить о каких-то проблемах, взаимодействиях. И, не скрою, у нас происходит достаточно автономных встреч. Я очень часто встречаюсь с представителями общественных организаций. Меня, если честно, до сих пор поражает деятельность общественных организаций социальной направленности, их альтруизм, последовательность. Чем могу, я, конечно, им помогаю. И, судя по откликам, в определённых ситуациях получается. Вот, к примеру, у нас части общественных организаций, связанных с детьми-инвалидами, к сожалению, несколько лет назад были предоставлены площади в подвальных и цокольных помещениях. И они никак не могли официально участвовать в грантовой политике страны, для того чтобы получить финансирование на содержание, потому что инвалидные организации не могут располагаться в цокольных этажах. Эта проблема уже решена, я для примера её привела. Но с такими нюансами мы сталкиваемся в нашей депутатской работе каждый день! Как правило, мы накрываем стол, чай – ведь у Думы женское лицо (улыбается), садимся и начинаем выяснять все эти проблемы. Мне не нужна какая-то помпезность, мы не стремимся это освещать. Это просто социальная направленность, акцент моей работы, как председателя Думы. И это не означает, что меня не волнует проблема очистных сооружений или проблемы заканчивающегося резерва нашей свалки и то, каким образом решаются сейчас вопросы об утилизации мусора. Волнует! Но мне ближе и больше нравится исключительность этого направления – работа с людьми, которые тоже что-то делают и дополнительно берут на себя ответственность и нагрузку, объединяются и решают какие-то вопросы, которые касаются иркутян, может быть, не настолько широкого круга, но, тем не менее, это тоже важная история.

– А общественная социальная активность иркутян за последние годы выросла или упала?

– Серьёзно выросла! А также выросла грамотность взаимодействия и взаимоотношения, понимания ситуации. Приведу пример. Такой долгий путь – третий срок в одном округе, а у меня до сих пор проходят круглые столы с активом округа. Именно в таком ракурсе осуществляется отчёт депутата по благоустройству, отчёт о проделанной работе, обсуждаются перспективы и планы на следующее полугодие. Вспоминаю свои первые встречи с активом, тогда люди путали полномочия, не видели путей взаимодействия, не понимали, что и как финансируется. Это всегда рождало и повышало недоверие, определённый юридический нигилизм. Сейчас работа с активом приносит мне абсолютную удовлетворенность. Взять даже последнюю встречу с активом округа по очень острому моменту – по капитальному ремонту. Люди уже подкованы, они общались с другими жителями многоквартирных домов, с председателем Фонда капитального ремонта. И он подтвердил, что сейчас будут формироваться какие-то дополнительные вещи, которые очевидны, по мнению граждан, они совпадают с профессиональным мнением. Мы сейчас вместе с жителями будем формировать предложения для того, чтобы решить вопрос, который на сегодняшний день не учтен: что делать с перекрытиями между подвалами и этажами, если эти перекрытия старых времен, состоят не только из бетона, но ещё и из дерева? Это такие нюансы, которые абсолютно спокойно сегодня людьми обсуждаются. И меня это радует!

– Что ещё вас радует?

– Реанимация всех общественных советов при мэрии, я на многих присутствовала.

– Что за советы?

– Общественный совет по патриотическому воспитанию, совет по градостроительству, по малому предпринимательству, по туризму и так далее. Они в предыдущие годы не работали, номинально где-то числились. А сейчас это так масштабно: в думском зале в два ряда и строители, и архитекторы, и государственные структуры обсуждают, как лучше сделать Верхнюю Набережную, предлагают проекты. В чём важность? В том, что это публичное обсуждение, – мы же органы местного самоуправления. Поэтому без таких совместных обсуждений многое можно потерять. Очень мне нравится совет при мэрии по патриотическому воспитанию!

– Да?

– Ну правда – это такая ностальгия по пионерам, по военно-патриотическому воспитанию, а главное, современный взгляд на то, как воспитывать сегодняшних школьников, какие цели и ценности им предлагать. Общественный совет по туризму. И это не два–три человека, они уже в зале не уместятся. Поэтому возрождение общественных советов имеет значение и поднимает публичный статус общественников, что немаловажно. И это, кстати, не значит, что пришли все люди такие причёсанные, вот так вот правильно всё сказали, встали и ушли – ничего подобного. Тут такие прения порой идут!

– А эта возрастающая активность населения свидетельствует о том, что люди стали жить хуже, на ваш взгляд, или, наоборот, лучше?

– Сказать, что люди стали жить хуже и от безысходности пошли заниматься общественной работой, я, конечно, не могу. Потому что со многими из тех, кого я сейчас вижу на общественных советах и у себя в кабинете, мы и раньше встречались, но они были в некоем одиноком пространстве, они были ограничены в общении. Вот те же инвалидные организации, как правило, были сами по себе. А ведь у всех у них общая проблема. И вот тут мне кажется, что объединение городской среды очень важно. В самом начале своего пути я захватила период, когда в этом плане были активны округа. Потом как-то эта активность взаимодействия (округ – депутат – население) снизилась. Получилось, что депутат с населением работает по одной программе, а у округа другое мнение о том, что надо в первую очередь благоустраивать. К чему это приводило? А к тому, что, допустим, начинаем благоустройство, а люди к этому благоустройству не готовы, они с депутатами обсуждали совершенно другие вещи. Одним нужно одно, другим – другое. Сейчас этого в принципе не происходит. Вот уже два года очень отчётливо заметно участие депутатов в летнем благоустройстве, потому что население и депутаты активно стали взаимодействовать во дворах: вместе обсуждают свои вопросы, дают возможность каждому высказаться. И если ты, как житель, не вышел и не поучаствовал в обсуждении – никто, кроме тебя, в том не виноват. Стало легче, и мне кажется, что даже эта история внутридворового благоустройства ещё больше укрепляет позиции горожан как некоего сообщества.

– А вас не раздражает вся эта кропотливая работа, надо ведь ходить по дворам, общаться с разными людьми, обсуждать всякие мелочи?

– Нет, ни в коем случае! Вы знаете, всё зависит от того, как ты настроен на общение. Не забывайте про мою профессию, у меня же, как у врача, нет права выбора. Я до сих пор иногда оказываю экстренную помощь, меня вызывают на сложные случаи. Я приезжаю и вижу только ситуацию хирургического поля, я ничего не знаю про человека – да меня вообще это никогда не интересует, знаю только, что ему надо спасти жизнь. Поэтому для меня нет проблемного жителя – для меня есть человек, который прожил свою жизнь, у него сложилось впечатление от этой жизни. И если вы мне скажете, что есть люди, у которых простая жизнь, а есть люди, у которых – сложная, я вам не поверю: жизнь не может быть простой! Если она более-менее складывается, то человек всё равно придумает себе проблему. Он себе её создаст, потому что в этом и есть жизнь, это колесо жизни, оно крутится всё время. Вы не забываете: вот оно, начало, когда все лежат по три килограмма, все повернуты на левый бок и все сопят – вот он, старт человека. И, к сожалению, врач, как никто другой, знает, чем это заканчивается. А всё, что между этим и этим – и есть жизнь. И каждый человек проживает её уникально, и не повторяется она ни у кого. Прожить жизнь чужого человека невозможно. Мы все – разная генетическая программа. Наши дети другие, наши родители другие. Поэтому человека надо просто выслушать, человека надо понять, за человека надо порадоваться. И пусть на данный момент самая главная проблема в его жизни – лужа, которую надо вычерпать. У нас всё хорошо, но нам надо жёлтой линией отчертить от проезжей части пешеходную дорожку! И если ты заточен на конфликт в этой жизни – ты будешь конфликтовать и с пожилым населением, и с депутатами, и дома. Это внутренний конфликт человека, он сам с собой не может равновесия найти.

– А с подчинёнными вы жёсткая?

– Вы знаете, я с большим уважением отношусь ко времени. В моей жизни не было таких моментов, когда я сама по себе, время само по себе. Обычно ставишь себе какие-то временные рамки. Я всегда знаю, какой примерно регламент, ну, в выходные дни он может меняться, но, в принципе, время заполнено. И я не могу по-другому, этот же день никогда не повторится, он должен быть использован правильно! Сама себе ставлю очень высокую планку и набираю обороты. А когда люди рядом со мной не соответствуют моему ритму, я иногда бываю недовольна. Но понимаю, что неправа, потому что каждый человек ставит перед собой свою высоту. Мы рады, например, за Исинбаеву, она себе свою планку поставила, она её и перепрыгивает. Но это вовсе не значит, что каждый человек должен жить как Исинбаева, что все дети и взрослые люди должны прыгать вот так!

– Но стремиться-то могут?

– Стремиться – да! Я об этом и говорю!

– А какие стремления по благоустройству города в этом году увенчались успехом, на ваш взгляд?

– В этом году создали 24 городских сквера, и они уже функционируют. Вот вы сейчас пройдёте и даже не поймете, что это новые скверы, – настолько хорошо они вписаны в городскую среду. Например, улица Декабрьских Событий, 99, это угол с Карла Либкнехта, где стоит восточный ресторан. Там был пустырь оплёванный, затоптанный, заросший, а сейчас – сквер, и создаётся впечатление, что он там был всегда. Люди идут через него, там дорожки, освещение, там красиво, и никто уже не удивляется. А он был создан этим летом и сразу вписан в городскую среду. А вы не заметили, что у нас ушёл забор у бывшей гостиницы «Сибирь»? Вы поедете там и уже не увидите этого страшного забора, из-под которого что-то торчит. 

– Да, у нас как раз в этом номере есть материал про граффити, где мы показываем, насколько эстетичная городская среда может влиять на настроение человека.

– Ну так и для этого в европейских городах, мы с вами знаем, ставят городские скульптуры, разноцветных коров. Зачем Собянин в Москве делает Колхозный двор с тыквами, с петухами? Это же действительно настроение, позитивный настрой. И люди, безусловно, стали жить лучше, у них повысилась планка требований, «аппетит» вырос. Людям хочется большего в городском обустройстве, в отношении к жизни. Я обожаю Замятина. Помните его роман «Мы», который он ещё в 1920 году написал? Дома с прозрачными стенами, люди в юнифе – униформе, вместо имён – номера. И лозунги: мы счастливы, мы радостны, мы веселы! А кто не радуется, тот подвергается аннигиляции. Тоже ведь будто бы об эмоциях разговор? Но совершенно другое, когда человек свободен, когда он может рассуждать, повышается у него настроение от состояния городской среды или не повышается. Правда же?

– Безусловно!

– У нас появилась возможность всё больше внимания уделять жителям с ограниченными возможностями. В прошлом году начала работать программа по доступной среде. Общество инвалидов полноправно принимает участие в приёмке тротуаров, дорог, того или иного объекта благоустройства. Вы помните, как Дмитрий Викторович заставлял переделывать пандусы около Байкальского кольца? Это текущая работа, но на сегодняшний день где-то есть комфортный пандус для лиц с ограниченными возможностями, а где-то пока ещё нет. Это же не касается только тех, кто использует для передвижения инвалидную коляску. Любой пожилой человек уже может иметь ограниченные возможности. Для мам с детскими колясками тоже важно наличие удобных пандусов. Поэтому, мне кажется, если на сегодняшний день органы местного самоуправления озадачены именно этими нюансами жизни, наверное, это хорошо. Простой пример. В сентябре я прихожу на работу в роддом, мне говорят: слушай, Ежова, ты там своим передай, как классно в этом году дороги подделали! Это приятные фразы. Мне кажется, что в этом году люди не особо и бубнили, что дороги делают, что раскопали.

– Мы всегда бубним про улицу Карла Либкнехта, её раскапывают каждый год! Видимо, всё же золото Колчака ищут!

– Улица Карла Либкнехта – вообще отдельная тема. Это улица 80 канализационных люков, по-моему, она так называется.

– А вам не кажется, что депутатов чаще всего ругают?

– Неправда. Я каждое заседание Думы начинаю с того, что зачитываю благодарности. Жители города пишут!

– В самом деле? А за что благодарят?

– За помощь! Перечисляют, в чём эта помощь выражается. Вот сколько за месяц пришло благодарственных писем от жителей города, столько я обязательно и зачитываю. Это уже стало традицией. Часто присутствую на отчётах депутатов. И хочу сказать, что депутаты работают очень активно, жители не зря их благодарят. Недавно прошел отчёт Евгения Савченко в Ново-Ленино. Это нецентральный округ, но у него там человек 200 актива микрорайона. Там и общественные, и ветеранские организации, и дети, и жители округа присутствуют, а вы знаете, во сколько началось это? В 7 вечера! Люди два с половиной часа слушали отчёт, обсуждали проблемы, планы. И это не постановочно, это не потому, что завтра выборы, у нас ещё середина пути. Просто население активно, и депутаты активно работают. Это жизнь города, это взаимодействие.

– А вы ловили себя в этом году на какой-то неожиданной мысли?

– Да, и это было, наверное, одно из самых сильных впечатлений душевных таких, психологических. В нынешнем году я побывала в Питере. Я вообще где-то с 2003-го один–два раза в год там бываю, по профессиональной деятельности. Ну и, естественно, хожу в театры, музеи, дворцы, соборы. Но ни разу не была в Петропавловской крепости, хотя всегда мечтала её посетить. И вот нынче весной я попала в этот храм, и он произвёл на меня какое-то серьёзное, прямо магическое воздействие своей светлостью, что ли, не знаю… Там у меня какие-то ощущения были необыкновенные, я думала, что в моём возрасте это уже невозможно! Мне вдруг стало как-то хорошо, светло, спокойно, даже не могу объяснить. Там невеликие иконостасы, его невозможно сравнить с роскошными Исаакиевским собором и храмами Москвы. Но что-то в этой Петропавловке есть, не знаю.

– А что-то новое в сфере острых ощущений в этом году испытали? Может, с парашютом прыгнули или с тарзанки?

– Честно говоря, я не вижу смысла прыгать с парашютом или с тарзанки, если от этого не зависит жизнь. Я вообще плохо понимаю, зачем залазить глубоко под землю, забираться высоко, где нет кислорода. Жизнь так уникальна, зачем необдуманно ею рисковать?

– Это точно! А что пожелаете нашим читателям на Новый Год?

– Новый Год – это не только замечательный семейный праздник, но и возможность подвести итоги, наметить планы на будущее, чтобы сосредоточиться на важных вещах и событиях. И пусть эти планы сбудутся! Желаю всем душевного тепла и крепкого здоровья, счастья и благополучия! Пусть в доме царят мир и согласие, а родные люди окружают вас заботой и любовью.

– Благодарим! И вас тоже – с праздником!

 

Светлана Фомина, Андрей Фомин. Фото Андрея Фомина, Юрия Назырова

Иркутские кулуары

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

ЕСЛИ ЧЕСТНО, ТО ЖУРНАЛ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. СЛИШКОМ ЗАМУДРЁНО ТАМ ВСЕ НАПИСАНО. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЕГО ПИШУТ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ВО ВЛАСТИ НАШЕЙ СИДИТ.

Людмила Селиванова, продавец книжного киоска, пенсионер