Интервью с дизайнером. Султанна Французова - специально для иркутского журнала

  Наша встреча с Султанной Французовой стала возможной благодаря разнообразным коммуникативным и техническим новшествам современной жизни. Мы познакомились (совершенно случайно) в одной из социальных сетей. Султанна оказалась жизнерадостным и очень открытым человеком.

– Оксана, я что-то раньше не подумала – я же на днях лечу в Нью-Йорк! Так давайте встречаться!

Конечно, давайте, подумала я. Тем более что мне действительно любопытно было познакомиться с дизайнером, который снова возвращается на отечественный рынок одежды, не боясь вступать в конкуренцию с международными брендами.

– Султанна, у вас очень необычное имя, даже не верится, что это не псевдоним.

– Да, никто не верит, но оно на самом деле настоящее. Имя Султанна мне дал папа в честь моей прабабушки. А Французова – это фамилия моей мамы, действительно не очень распространенная.

У нас есть семейная история (не знаю только, насколько правдивая) о том, что калмыки в свое время воевали при Екатерине и считались очень хорошими наездниками. А после войны с Наполеоном кто-то из моих предков привез с собой жену-француженку. С тех пор все вокруг и стали называть его Французовым. Изначально фамилия звучала как «Паранцузов», потому что у калмыков нет буквы Ф в алфавите. Потом, когда калмыки оказались в ссылке в Сибири, им фамилию поменяли на Французов – чтобы проще было записывать.

– Можно сказать, что ваши родители тогда очень угадали с именем – сейчас как раз модно стало называть детей редкими и необычными именами.

– Всё возвращается к истокам. Моего сына, например, зовут Иосиф. Тоже не самое современное имя, как вы понимаете. Когда мы решали с мужем, как назвать сына, я посмотрела, что оно означает. Мне очень понравилось, что Иосиф чтит своих родителей, никогда их не бросает. Не то чтобы я очень в это верю... Думаю, воспитание имеет куда большее значение. Но все-таки приятно это знать…

– «Султанна Французова» – звучит как готовое название марки одежды. А вы помните, как решили стать модельером?    

– Моя бабушка была модисткой. Ну и мне самой в детстве всегда было интересно, как, наверное, и всем девочкам, наряжать кукол. Я во всё это так влюбилась! И с годами эта любовь не прошла. Первый наряд я, собственно, сшила своей кошке. Она была безмолвна и безропотно носила, всё, что я на нее надевала. Потом начала шить вещи себе.

Когда я росла, это был период популярности журнала «Бурдамоден», помните такой? В магазинах тогда невозможно было купить что-то интересное, да и ткани были несимпатичные. Тем не менее, даже из того, что предлагалось, я могла купить два метра ткани и сшить – нет, даже не сшить, а сварганить – себе за вечер платье и на следующий день пойти в нем куда-нибудь с друзьями. Наверное, это время мне помогло, хотя я ненавижу 90-е годы.

Потом поехала в Москву на конкурс имени Надежды Ламановой – тогда это было чуть ли не единственное место, где можно было показать, проявить себя и услышать мнение профессионалов, в том числе Вячеслава Михайловича Зайцева. В его «Лаборатории моды» я потом училась.

Опять же – тогда это было единственное место с интересными преподавателями, где можно было действительно чему-то научиться. Все азы, какие-то начальные знания – как, например, муляжное моделирование, эскизы – всё это я получила у Зайцева. Но, честно говоря, самому важному научилась все-таки на производстве, когда начала уже параллельно работать. Для дизайнера вообще крайне необходима именно практика: не так важно, какой дом моды, сколько – большое производство. Неважно даже, какая одежда – дорогая или дешевая. Это просто очень хороший опыт для начинающего дизайнера.

– Но вы потом еще учились в Милане?

– За 2-е место в конкурсе Ламановой я действительно получила грант на годичное обучение в миланской Академии моды, но поехать так и не смогла. Во-первых, потому что на тот момент я уже работала, во-вторых, потому что проживание, питание и прочее должна была оплачивать сама, а возможности такой у меня тогда не было. Так что не сложилось у меня с поездкой в Италию. Конечно, было обидно, но, с другой стороны, я тоже не потратила время зря.

И потом, сегодня я скорее выбрала бы обучение в Лондоне – именно с профессиональной точки зрения. Не люблю итальянцев. Мне не нравится Армани. Дольче-Габбана вообще не выношу. Прада – единственный дизайнер, который мне симпатичен из итальянцев.

– То есть вы не любите как раз то, что так любят в России? У нас вообще почему-то очень любят южан в моде – в одежде, я имею в виду.

– У меня на это своя точка зрения. Люди, которые долго жили бедно, теперь хотят выглядеть богато, даже роскошно. И итальянская мода как раз отвечает подобным запросам. Лондон же более демократичный в этом плане, но и более артистичный.

– Вы вообще замечаете различия в дизайне, модных традициях в разных частях света?

– Различия, конечно, есть. Американские дизайнеры более casual, более спортивные, что ли. Олицетворением Америки в мире моды сейчас является очень талантливый парень – Александр Вэнг. А когда-то это был Дельфин Кляйн.

В их дизайне присутствует минимализм, геометрия. Что же до европейских дизайнеров – у них есть история, понимаете? Все, что касается моды, кроя – они более чувствительны во всем, в том числе и в дизайне. Мне очень нравятся французы. Это ощущение, когда ты приезжаешь в Париж, и во всех марках их одежды – от дорогих до не очень – есть какая-то неуловимая нотка, легкая винтажность. Европейские дизайнеры мне гораздо ближе по духу. И, кстати, я очень люблю Париж, как бы банально это не звучало…

– На сайте вашего интернет-магазина я видела раздел с любопытными шляпками. Написано, что сделаны в США в 50–60-е годы. Они настоящие?  

– Конечно, настоящие винтажные шляпки! Я покупаю их на различных блошиных рынках, у меня уже есть небольшая коллекция. На сайте я их выставила не для того, чтобы как-то заработать, а скорее ради забавы – чтобы придать своему онлайн-магазину больше чего-то своего, личного. Мне, правда, очень нравятся шляпки. Не могу сказать, что ношу их всё время. Но в целом, если девушки начнут носить шляпки, думаю, это будет очень мило.

– И как спрос – покупают?

– Как ни странно, покупают, и неплохо покупают! Я, честно сказать, очень рада, что девушки эту историю разведали. Шляпки можно надевать, например, на какие-то мероприятия. Главное только, чтобы все это было уместно, конечно.

– Султанна, вы сейчас начинаете практически всё сначала. А несколько лет назад исчезли из поля зрения своих поклонниц, когда, как казалось, бизнес был на самом подъеме?

– Дело в том, что тогда бизнес внезапно продали другим партнерам. Со мной это решение никто не согласовывал. Впрочем, мне тогда вообще ничего не принадлежало. Мы работали без какого-либо контракта, если что и было записано, то на какой-то бумажке. Все строилось на доверии, и это было моей огромной ошибкой. В результате бренд «Султанна Французова», по сути, прекратил существование: просто пришли новые люди, которые не знали, что делать, – и в итоге проект загубили. Свое имя-бренд я вернула только недавно. Прошел суд в Палате по патентным спорам и вынес решение в мою пользу, потому что нынешний владелец не использует бренд больше трёх лет. Благодаря этому положению в законе мне удалось восстановить правообладание.

А история разрыва с партнерами была, конечно, болезненной. И думаю – не только для меня, но и для моих поклонниц. Я получала очень много писем от девушек: «Султанна, куда вы пропали? Когда вы вернетесь? Мы больше не можем найти таких вещей нигде».

Вот удивительно: люди до сих пор носят мою одежду. Прошло-то уже восемь лет, а мне иногда пишут: «Я покупала у вас шелковый пиджачок, а можно мне еще такой же сшить? А то я этот уже сносила…».

– А ваши клиентки – как вы их себе представляете? Они какие?

– Мои покупательницы, думаю, такие же, как и я. Обычные девушки – ну, может быть, чуть более артистичные и романтичные. Работники творческих профессий, актрисы, художницы. Я, кстати, сама тоже много своей одежды ношу. Вот сегодня на встречу с вами пришла в своем платье.

– Султанна, новые технологии сегодня настолько ускорили все процессы в нашей жизни... И в вашей сфере деятельности наверняка ведь тоже – некоторые марки предлагают по нескольку коллекций в год. А вы сколько планируете выпускать в год?

– Мы планируем обновляться каждый месяц. Сейчас действительно такая гонка – нужно постоянно обновлять коллекции, чувствовать перемены. Погодные условия, например, совершенно непредсказуемы. Ты можешь отшить партию зимних курток, а зима будет теплой и где-то даже без снега. В таком случае надо думать, а что предложить. Вообще, мы сейчас как раз занимаемся организацией своего мини-цеха в Китае – закупаем машинки, оборудование необходимое. На других фабриках трудно шить быстро то, что тебе нужно. К тому же у нас не такие большие объемы, поэтому мы производителям малоинтересны, проще делать самим.

– С вами работает большая команда?

– Не такая уж большая. В Китае у нас работают 5 человек. Но мы прекрасно справляемся, все успеваем. Я не сторонник раздувания штата – каждый и так при деле.

– Говорят, вы очень требовательны к качеству?

– Знаете, несколько лет назад, до разрыва с партнерами, когда еще нормально работала марка «Султанна Французова», у нас была своя фабрика. И я сама ходила по цеху, проверяла. Интересно, что, когда я подходила к партии так называемых начальных заготовок – отшитых, но еще с неотутюженными швами – и просто запускала руку вот в эту кучу, то обратно вытаскивала обязательно бракованную вещь. Она там была одна из сотни – и я именно её находила! На фабрике все боялись, когда приходила: «Аааа, вот, сейчас она что-нибудь да найдет!».

Сейчас для контроля за качеством есть отдельный сотрудник, но первый образец предпродажный я проверяю лично, ставлю свою подпись, что все должно быть именно так. Мы очень стараемся.

– А что с линией детской одежды? По-прежнему есть такие планы?

– Да, планы есть. Мне кажется, в России дети ужасно одеты. Я очень не люблю, когда из детей делают этаких мартышек, надевая на них всякие совершенно безвкусные майки с аппликациями во всех местах, с обилием принтов. Если девочка, например, идет на день рождения, то на нее почему-то надевают какое-нибудь синтетическое капроновое платье совершенно жуткого розового цвета – это же просто беда. Мне хочется, чтобы в моей линии одежда для детей была такой же, как для взрослых. То есть не обязательно, если девочка – то все розовое, а если мальчик – то на него надевают голубое. И надо постараться, чтобы линия была дешевле, чем взрослая одежда (а то сейчас у нас детская одежда на уровне взрослой по ценам). 

Дети ведь быстро растут, им постоянно надо обновлять гардероб. К началу следующего холодного сезона попробуем сделать пилотный выпуск мини-коллекции для девочек и мальчиков. Хочу сделать линию с минимальным количеством всех этих глупых мишек-мартышек, каких-то паровозиков и диснеевских мультиков. И своему ребенку, между прочим, я очень долго никаких диснеевских мультфильмов не показывала – только наши.

А еще у меня есть планы делать свадебные платья! Тоже ведь полная беда со свадебными платьями. Мне так жалко наших девушек, несчастных полиэстровых принцесс в платьях в виде каких-то жутких тортов – на каких-то проволоках, с какими-то розами... Хочется делать модные, симпатичные вещи, и это будут даже не обязательно платья. Там будут интересные идеи для альтернативных невест – юбки, пачки. Это будет альтернативная более модная свадебная одежда, которую можно будет носить в том числе и после свадьбы. Никакой напыщенности!

– Султанна, а в этом сезоне что особенно модно в одежде?

– Вы знаете, последние десять лет вообще нет каких-то особых трендов, которым женщина обязательно должна следовать. Каждый выбирает свой стиль. Сейчас в моде футуризм, более спортивная одежда. Кто-то хочет носить облегающее платье, а кто-то хочет ходить в кроссовках. Главное, все это делать со вкусом. Футуристические принты, пастельные тона: бежевые, молочно-сливочные, карамель – сейчас это очень модно. В моде горох – ну, он просто не покидает нас уже который сезон, и это, кстати, моя любимая тема...

Журнал "The ONE" №2 (6), март 2012

Дата: 23.03.2012

Автор: Оксана Галькевич