вверх
Сегодня: 19.11.18
4.png

Университет перемен

Иркутский государственный университет я окончила дважды. И ни разу не пожалела. Всё-таки это классика! Первый раз – по юности – филфак. А в 2010 году – отделение религиоведения, совсем новое для наших материалистических краёв, но – по велению времени – необходимое. Учиться было непросто в том смысле, что шли непроторенной дорогой и студенты, и преподаватели. А сейчас? Сейчас уже можно интересоваться у создателей и организаторов работы этого направления по полной программе. Как дела?

 

 Захожу в административный корпус – и с порога вижу: ремонт! Ну наконец-то повеяло обновлением! Обновление чувствуется во всём. Новый ректор, новые подходы, и вообще – перезагрузка. Что же у наших религиоведов? Слышала, отделение расширяется, теперь здесь будет факультет, на котором, кроме религиоведения, начнут изучать теологию. В Интернете по этому поводу резвились, приписывая учёным склонность к мракобесию. Неужели всё так запущено? Юрий Фёдорович Абрамов, заведующий кафедрой философии ИГУ, долго тряс перед моим носом газетой «Известия», где были процитированы слова известного иркутского интеллектуального блогера и преподавателя университета Сергея Шмидта. Сергей Фёдорович сокрушался по поводу того, что последние 20 лет он наблюдает «процесс постепенного умирания способности понимать текст». И Юрий Фёдорович с Сергеем Фёдоровичем солидарен:

 

– Понимаешь, в Интернете часто пытаются обсуждать то, к чему не имеют отношения, чего попросту не знают и не понимают. Да, мы открываем такую специальность – «Теологию». И, в рамках наших представлений, это очень логично. Ведь если подойти к вопросу профессионально, то мы увидим, что религиоведение и теология – это два раздела социальной философии. Социальная философия изучает отношения «человек – общество». А религиоведение – это наука об определённой форме общественного сознания, религии, и о социальном институте – церкви. Теология – это ядро религиоведения, она бывает религиозной и светской.

 

– Да? Я думала, что теология – чисто религиозное понятие.

 

– Не только. Религиозная теология называется богословием. Мы дружим сейчас со Свято-Тихоновским университетом – вот у них религиозная теология. И лицензия другая. Мы же в светском вузе будем давать студентам светскую теологию, которая изучает историю становления религии не просто как социального явления, а через артефакты. Мы будем Библию изучать. Филологи изучают – почему нельзя философам? Мы будем изучать археологическое наследие, памятники – и это научное знание. Когда нам говорят, что теология – это мракобесие, то мракобесие в головах тех, кто так утверждает! Мракобесие всегда опирается на научную безграмотность.

 

– Ну, убедили! У вас во всём научный подход, и тут нечего опасаться?

 

– Конечно!

 

– А куда светские теологи могут пойти работать? Понятно, что богословы будут работать в религиозных организациях, приходах…

 

– Мы готовим специалистов для муниципальных и областных государственных структур, экспертов, которые могут работать в сфере культуры – в музеях, библиотеках, а также в пенитенциарных заведениях, в местах лишения свободы – с заключёнными, их родственниками.

 

– А те религиоведы, которых вы уже выучили и выпустили, они нашли применение своим новым знаниям?

 

– Обязательно! У нас уже 150 выпускников! К нам ведь и шли люди, которые знают, чего хотят. Треть – учителя, треть – служащие и люди свободных профессий, те, у кого сердце просит, – такие, как ты. Треть – священники. Им тоже нужны знания, а они не могут куда-то поехать, у них денег нет. Вот, у него приход где-нибудь в Киренске. Дай Бог ему оттуда сюда приехать. Туда–обратно слетать так же, как один конец до Москвы. А денег где взять, если у него там четыре бабки в приходе? Так что тех, кто случайно к нам попал, нет. Мало того, через год мы должны закончить формирование нового факультета.

 

– Это какого – нового?

 

– Факультета философии с тремя направлениями: бакалавриат «философия», «религиоведение», «теология» и магистратура по направлению «религиоведение».

 

– Ух ты, здорово! А то желающим получить философское образование приходится слишком далеко ездить – в Москву, Питер…

 

– Ну почему же, в Томском университете профессор Сухотин открыл отделение философии лет 30 назад. В Новосибирском университете около 15 лет работает факультет философии. Но самый серьёзный факультет философии – в Уральском университете, в Екатеринбурге.

 

– Значит, теперь будет и в Иркутске?

 

– Да, вот Владимир Иванович назначен деканом этого зарождающегося факультета.

 

К разговору подключается Владимир Иванович Куйбарь. По первому образованию он физик. А теперь ещё и доктор философских наук, доцент и, самое главное, профессиональный вузовский управленец. Он работал проректором по науке в двух вузах, можно сказать, специалист по вузовскому строительству. Он знает учебный процесс, представляет, как его проектировать и контролировать. Всё это – наука очень непростая! И ей нигде не учат!

 

– Тут мало того что нужен опыт, образование – необходим ещё талант управленца, причём именно вузовского профиля, – Юрий Фёдорович явно симпатизирует декану.

 

А Владимир Иванович мне объясняет:

 

– Перед нами стоит очень важная социальная задача: полторы тысячи школ Иркутской области обеспечить выпускником своего факультета по религиоведению, специалистом-учителем.

 

– То есть каждой школе – по учителю религиоведения?

 

– Да, и не просто переученного за 72 часа историка, географа, филолога, каких готовит областное министерство образования. У него должно быть или второе высшее образование – бакалавр религиоведения по сокращённой схеме, или первое высшее – бакалавр религиоведения. Или мы даём квалификацию магистра религиоведения человеку с другим высшим образованием – историку, филологу. Вот таким образом подготовленный человек будет работать грамотно, детей не калеча. С сентября в средней школе будет вводиться новая дисциплина «История религиозных культур народов России», будет преподаваться в классах с 5 по 9, пять лет. И нам уже отмашку дал ректорат – мы будем историков, филологов и своих выпускников-специалистов с пятилетним дипломом брать в магистратуру.

 

Абрамов подхватывает:

 

– И вообще, основная задача учителей религиоведения, которые должны с 1 по 11 класс работать с молодёжью, – создать такие знаниево-нравственные структуры в душе человека, имея которые, он мог бы спокойно идентифицировать себя с российским сообществом, найти своё место в своём народе, в своей истории и чётко понимать, что он часть нашего социального российского организма.

 

– Да, чувствую, началась реальная философия!

 

– А что? Американцы вон с ума сходят, когда свой флаг видят, – они воспитаны в патриотизме. Недавно нам бумага пришла – в Администрации Президента создали департамент по патриотическому воспитанию. Перед нашим Сибирским округом аналогичная задача стоит. До 1 июня Иркутская область должна будет создать такую же структуру. Правильно! А мы обязаны так воспитывать школьников и студентов, чтобы они могли и в мире в целом себя идентифицировать, определить своё отношение к другим. Глобальная экономика оперирует одной ценностью – деньгами. И люди перестали ощущать себя гражданами, которые родились и живут в России. Советский народ – было время – идентифицировался с народом-победителем. Это настолько мощная структура была, при всей тяжести нашей материальной жизни, структура, сметающая всё на своём пути: мы – народ-победитель! Советский народ. Сейчас это не действует, и все в поиске – как бы найти и запустить тот механизм, который включал бы нашу мощь? Эта идея российского православного, но многоконфессионального, сообщества. Убери завтра православие из России – и государство разрушится. Нет матрицы!

 

Владимир Иванович подводит черту:

 

– Да, а наш факультет стоит на самых передовых позициях формирования духовно-нравственных скреп, которые так необходимы, по мнению Президента РФ, сегодня людям. Поэтому приглашаем на факультет философии Иркутского государственного университета. Обучение у нас заочное.

 

 А я спросила психолога и религиоведа, соискателя факультета религиоведения и теологии, Татьяну Викторовну Пешкову, которая присутствовала при этом разговоре:

 

– Вы в числе первой группы религиоведов-выпускников. С чем, на ваш взгляд, связан всплеск интереса к религии у молодежи? Ведь раньше, в то же советское время, трудно было себе представить и такие специальности как религиоведение, теология, и такой интерес к ним. Сегодня, видимо, что-то изменилось?

 

– Мой интерес к религии был продиктован профессиональной необходимостью. Серьёзно увеличилось количество обращений за помощью в сфере религиозной психологии. Отмечается резкая интенсивная динамики предельных состояний, которая может затронуть весь диапазон уровней существа человека – от духовного мира до генетической основы. Экстремальные психопрактики, эксперименты с расширением и изменением сознания, весь круг виртуальных практик и других практик трансгрессии – эти неблагополучные граничные феномены сигнализируют нам о проблемных состояниях недостаточности современного человека, о «хронической нехватке» гармонии внутри. В попытках преодолеть эту проблему многие обращаются к мистическому опыту различного характера. Эти знания имеют и разные последствия.

 

– Насколько серьёзные?

 

– Американские психологи, например, опубликовали исследования, которые показали, что после семи лет активной жизни в секте человек, как правило, депрограммированию не подлежит. В моей практике тоже бывали печальные случаи, когда родители обратились поздно, а их старший сын в результате интернет-общения с «братьями» покончил с собой, а младший решил за него отомстить. Отец, преуспевающий бизнесмен, признался мне, что такого чувства беспомощности он никогда не переживал, он не мог определить – где же враг? И, пользуясь случаем, я хочу обратиться к аудитории вашего, ценимого мною, журнала.

 

Уважаемые! Поговорите со своими детьми о религии первыми.

 

– Иначе за вас это сделает кто-то другой?

 

– Совершенно верно! Что касается интереса к теологии и вопроса, что сегодня изменилось: изменились возможности. Например, в той части моего исследования, которая касается православной аскезы, я пользуюсь книгами о философской природе мистицизма Митрополита Иркутского и Ангарского Вадима. Возможно ли было ещё 10 лет назад в светском вузе проводить исследования на такую тему? Это даже не обсуждалось, насколько я помню. Во все времена, в разных духовных традициях кристаллизовался мистико-аскетический опыт самопознания и самоосуществления человека. Сфера сознания, которая даёт человеку чувство единства и целостности с 20-х годов прошлого века была табуирована в светских университетах «по умолчанию». Поэтому это и есть самые серьезные перемены.

 

Да, можно сказать, что вообще вся наша сегодняшняя жизнь – это УНИВЕРСИТЕТ ПЕРЕМЕН. А что касается кафедры религиоведения и теологии ИГУ, то двери её открыты для всех!

 

Светлана Переломова

Фото автора

На 1-м фото Ю.Ф. Абрамов, Т.В. Пешкова, В.И. Куйбарь на кафедре философии ИГУ, которая скоро станет частью факультета философии



Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Другие материалы автора

ЖУРНАЛ В СОСТОЯНИИ ДОБЫВАТЬ ИНФОРМАЦИЮ ТАМ, ГДЕ ДРУГИЕ ДАЖЕ НЕ ИЩУТ


Сергей Вагаев, основатель проекта «100 друзей»